Мой Достоевский

Раздавленное сердце лежало на дороге и - плакало от безысходности. И дорожная пыль греха великого отчаяния серым туманом упоительного забвения покрывала его бред грез из прошлой жизни нереального. Мозаика безсвязных воспоминаний строила в нем разбитую гильотиной бытия розу ветров. Милое, еще юное сердце дышало свежестью алого восхода. Но - надрывные звуки скрипки надрубили золотые нити, связывающие его с центром вселенной и- низвергли в пучину беспросветности. Распятое мукой зла мира, сердце горело страстью отмщения и правом на справедливость. Оскорбленное, погруженное в сумерки тупиков, оно поднялось нашептом змия и - все дозволенностью мировой гордости пронзило другое сердце, - - покрытое язвами старческого эгоизма человечества. И лишив его дыхания, упало само в глубокое и беспредельное страдание раскаяния. Униженное, расплющенное пыткой самораспятия, на протяжении сотен-сотен лет, оно - вдруг - в одночасье - нашло великое и последнее наслаждение в самом своем унижении - и - бросилось в страсть беспутств и скандалов!!! И бежало оно от чистоты и покоя в смрад тихой катастрофы нелюбви. - И ползло оно в мрачной жажде земных пресыщений в камин за горящей ценностью земных наслаждений. - И толкалось в хаосе бредовых идей человекобожества. - И рвало струны души надрывом погибающего таланта. И - надтреснувшее, забывшее себя в пьяном угаре сердце - вдруг узнало свой последний приговор, дающий ему право нескольких дней нереального бытия. И всё-то стало холодно ему: Краски мира, Добро и Зло, Оставшиеся в потусторонности жизни, И слышало лишь последние всплески бесконечных И однообразно-монотонных набегающих на берег беспредельности Волн жизни, видело сквозь тонкие жилки листвы павловских деревьев Вечное солнце - И вся эта яркость мира давила его безнадежностью жить. Разбитое сердце лежало на дороге и - плакало от безысходности. И грязный снег греха великого отчаяния серебристым инеем жестокой забытости покрывал бред грез из прошлой жизни нереального. Мозаика бессвязных воспоминаний строила в нем разбитую гильотиной бытия розу ветров. Холодные зимние сумерки. Хлопья снега в свете уличных фонарей. Заснеженная мостовая. Уставшее цоканье копыт серой лошадки, сонно везущей черную коляску. Торопливые шажки - стук девичьих каблучков... Тишина... Сердце - раздавленное, милое, распятое мукой зла мира, оскорбленное, униженное, расплющенное пыткой самораспятия, надтреснувшее, забывшее себя в пьяном угаре сердце, покрытое холодным инеем забвения - вздрогнуло... бешено забилось... затрепетало... сжалось - от страха, волнения, предчувствия. Большие серые пылающие страстью девичьи глаза... Тонкий невинный очерк посиневших от холода, дрожащих губ... Чахоточный румянец на бледных щеках... Хрупкие озябшие пальцы... И раскрылись нежные пылкие ладони, принимая его в лоно жертвенной и вечной любви. Прозрачные губы дышали на него теплым, розовым дыханием Веры, испаряя затверделую оболочку заброшенности. И - ощущение счастья, ему еще неизвестное, прошло сквозь него даже до боли.
Париж

«Франция, или 7 лет размышлений»

Глава 30 (начало)

«ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО – СВОБОДА !»

«Ольга :
– Бежим ! Там Олега в гарэм продают, они
уже и деньги поделили.
Владимир:
– Как ? ! А остальные ?
(участницы конкурса Красоты)
– И остальные.
– Как ?!
– А они говорят : лучше в гарэм,
чем такая жизнь.»
Из фильма “Удачи, господа !”, 1992г.

“Эсклаваж модерн”. “Современное рабство”. Или “Модернизированное” ? Так, жить на свободе – еще не означает в современном западном обществе “быть свободным”. Для большинства – это то, о чем мы уже говорили : “система” найма на работу, “система” налогообложения, “система” страхования, “система” жизни в городской резиденции – везде вы неизбежно подчиняетесь строгим правилам, которые рано или поздно, но так же неизбежно делают вас… рабом “системы”.

А одним из ведущих внутренних принципов человека является принцип “доминанти”. И если человек – по тем или иным причинам – не может кем-то или чем-то управлять, что-то или кого-то “доминировать” – да и все равно что или кого, всё зависит от личных наклонностей, талантов, амбиций : общественная структура, политическое направление, подчиненные на работе, культурный и интеллектуальный уровень окружающих, таланты других (менее талантливых, чем вы), супруга (а бывает и супруг) дома “под каблуком”, приходящая или живущая в пристройке домохозяйка, которой всегда можно указать недостатки ее работы и, конечно, дети и животные – и если у человека отсутствует “почва” для этого самого “доминанти”, если нигде, ни в какой из сфер жизни (личной, профессиональной, общественной, культурной) человек не может в чем-то превосходить других… он превращается в настоящего зверя.

Так рождается – настоящее современное рабство. Способов оказывается более чем достаточно. Причем, полезное в этом случае явно совмещается с приятным : то есть чисто материальная выгода (и немалая !) с… садистским удовлетворением унижения Личности, низведенной до совершенно бесправного положения. И вариантов – легион.

Например, вы видите объявление в журнале в рубрике “Приглашаем на работу”. И приглашают ни мало ни много как работать на теплоходе, да у берегов экзотических островов! Спешите, пока есть вакансии ! Впрочем, как и везде – дирекция будет тщательно выбирать. Даже на должность уборщицы кают пассажиров – которые, собственно, и будут на корабле отдыхать. А в чем, собственно, заключается отбор ? Не думайте, что знание нескольких языков, как было указано в объявлении, так уж необходимо. Достаточно знать несколько слов по-английски, по-французски и по-немецки. А главное – не это, и даже не ваш опыт работы. А то… способны ли вы быть послушным рабом в течении шести месяцев плавания. Потому что платить вам будут такую зарплату, которая… на земле вообще не существует (а на воде, вероятно, может – т.к. это же не французские воды, а, стало быть, французские законы там не приложимы !). Потому что выходной день вам на корабле вообще не предусмотрен. Потому что работать вам придется с семи-восьми утра до семи-восьми вечера. Потому что жить вы будете в каютах пять кв. метров с закрытыми насмерть иллюминаторами. Потому что питаться вам положено совсем иначе, чем пассажирам, и блюда могут быть неудобоваримыми. Потому что на палубу, где отдыхают днем пассажиры, вам подниматься за все шесть месяцев не разрешено (а ночью и тем более не положено). И даже вы не будете иметь права выходить в бар вечером после работы, потому что смешиваться с пассажирами, которых вы обслуживаете, вы не имеете права. А в конце контракта вам даже не скажут спасибо за ваш адский труд, и просто “выбросят” как котенка с вашими вещами на причал, когда вернется корабль из столь завлекательного круиза у берегов Гаити или Миами. Сказочные воспоминания останутся у путешественников и – не менее удивительные у всех, кто их – с улыбкой на обезумевшем от усталости лице ! – обслуживал.

А вот вам другой, причем довольно распространенный, вид насилия над Личностью. В том же журнале вы можете увидеть объявление типа “Ищу фий-о-пэр”. Лучше всего, конечно, не-француженку. Лучше всего, иностранку. Фий-о-пэр – это молодая девушка, которая берется в дом жить за… услуги. То есть ей предоставляется отдельная комната и – двух-разовое питание. За это она выполняет всю домашнюю работу : убирает дом (квартиру), стирает, гладит, закупает продукты, готовит, и, конечно, занимается детьми (отводит в детсад или школу, кормит в отсутствии родителей и даже готовит с ними уроки). В общем, Фигаро здесь Фигаро там. И бесплатно (кроме питания, но питание, заметим еще раз, во Франции становится все дешевле и дешевле и поэтому не является для хозяев большой жертвой в бюджете). Кроме того, “хозяева” получают выгоды с точки зрения налогообложения, т.к. декларируют наличие дополнительного члена “семьи”. Если, впрочем, декларируют. Это в том случае, если “хозяева” нанимают эту домохозяйку-мастерицу-на-все-руки легально. Но в этом случае хозяева должны соблюдать все “правила игры” : так, предусмотрено законодательством, сколько часов в день такая домохозяйка должна работать, а все дополнительные часы должны ей оплачиваться, у нее должна быть отдельная комната и в хорошем состоянии ; если она занимается с детьми, это отдельно оговаривается (и оплачивается !) ; у нее обязательно должен быть выходной день. И наконец, оговаривается срок контракта – три месяца, полгода, год… В общем, опять одни сплошные правила. Негде развернуться “доминанти”! А нельзя ли… обойти закон ? Например, нанять девушку-домохозяйку нелегально. Тогда на нее можно будет “повесить” весь дом и ораву детей, спать она будет на матрасе в комнате малыша, работать без выходных и, главное, даже и не подумает заявить в соответствующие органы на хозяев, садистов-эксплуататоров. Потому что приехала она из какой-нибудь “развивающейся” страны (чаще всего, из Африки, но и из стран Восточной Европы) и ей, конечно, очень хочется здесь, во Франции, как-то закрепиться и уж, конечно, не быть выдворенной с территории Франции за нелегальное пребывание в собственную страну, откуда она с такими усилиями пыталась уехать. Поэтому… она будет молчать. Но… вопрос – долго ли. И здесь многое зависит от мужества эксплуатируемой таким образом девушки и ее настоящего желания выйти из данной ситуации, но не побитой собакой, которую отправляют обратно – жевать бананы и кокосы или ржаную корку, а сумевшей доказать, что она, великая труженница, может быть более полезна французскому обществу, чем сам ее бывший хозяин-эксплуататор.

Так, например, в 2000 году вышла книга одной такой фий-о-пэр, в которой рассказывается ее жизнь в течении пяти лет во Франции, куда она попала вначале как домработница. Условия, в которые ее поставили хозяева, были совершенно невыносимы : девушка работала денно и нощно в большом доме, ухаживала за четырьмя детьми (двое школьников, один ходил в детсад и четвертый – грудной ребенок), спала в комнате младенца на полу на матрасе и, конечно, не имела права выходить из дома. За четыре года такой жизни во Франции девушка, как она рассказывает в своей книге, ничего о Франции не узнала – ни о ее прошлом, и о настоящем, ничего не видела… кроме этого дома и четырех детей, которых она по сути растила. И при этом с ней обращались, как с настоящей рабыней, и детей приучали смотреть на домработницу как на “человека низшей расы”. Денег, естественно, ей никто не платил. Через четыре года она не выдержала и потребовала, чтобы хозяева пошли с ней в префектуру для оформления ее легализации во Франции, где она находилась уже больше четырех лет. Хозяева подумали и… заявили, что больше не нуждаются в ее услугах : можете идти (жить на улице). Девушка не знала, что делать (а главное, это и используется – незнание законов !). Тогда хозяева ее “пожалели” и посоветовали ей пойти работать в другое место, так же как фий-о-пэр, к каким-то их знакомым. В общем, ее выгнали в шею. У других хозяев началась та же – бесконечная – история. Но здесь ей повезло : соседка по дому однажды увидела ее, и девушка все ей рассказала. Тогда активная соседка стала искать, как помочь этой фий-о-пэр и нашла… организацию, которая так и называется “Защита против современного рабства”. Девушка обратилась туда, где ей и объяснили, как – с юридической и фактической стороны – она должна бороться. Где помогли вообще на новой – законной – основе устроить свою жизнь (в первую очередь, снять отдельное жилье и найти нормальную оплачиваемую, пусть и чернорабочую, работу). Мадмуазель оказалась не робкого десятка : почувствовав, наконец, социальную защиту со стороны официальной Ассоциации, она… подала в суд на прежних хозяев. “Дело” рассматривалось и факт жестокой незаконной эксплуатации был установлен. По закону, месье должен был получить как наказание пять лет тюремного заключения и мадам – три года плюс большая денежная компенсация бывшей эксплуатируемой фий-о-пэр. Но месье N – имеющий, скажем так, не малые материальные средства – взял сильного адвоката (вот ведь, не зря говорят – скупой платит дважды : он ведь своему адвокату за этот процесс отдал больше, чем заплатил бы своей домработнице за четыре года ее эксплуатации). И суд был перенесен. Сегодня же девушка получила легализацию своего положения на территории Франции и даже поступила учиться в Университет. Издала книгу, с которой много выступала по радио и телевидению. В надежде, что ее пример кому-нибудь поможет… найти в себе силы однажды сказать “нет” подобному насилию над Личностью.

 

Мечты...

Я ехала в парижском метро - утром на работу.

Открылись двери вагона, ввалилась масса золотооправных функционеров.

Передо мной на сиденье грязно-голубого цвета села тридцатилетняя мадмуазель-функционер в светло-голубом возбуждающе-коротко-юбочном костюме, - и в золотооправных очках на правильном носу.

Она встала рано, чтобы начистить маникюр, просушить голову усовершенствованным феном, замазать угри душисто-кристиан-диоровским кремом, выпить раствор трав для похудения, закусив малокалорийным круассаном. Взять папку плэннинга и поехать выполнять свою функцию в отлаженном механизме развитого общества.

Она смотрела сквозь меня, мечтая превратиться из работяжки-падчерицы-вся-в-золе в принцессу-вице-президента актуальной компании. Мечты дерзкие, но исполнимые для организованно-целеустремленной немного перезрелой мадмуазели, в романтично-голубом коротко-подстриженном костюме, с проницательным взглядом сквозь замороженно-алмазный свет стекол нино-риччевских очков, рассчитанным проникнуть в сердцевину потайных мыслей немного перезрелого, но еще не обремененного домашним женским вниманием, президента актуальной компании.

Она смотрела сквозь меня, крепко держа цепкими руками лежащую на спортивно-накаченных, загорелых в бронзажной камере, эпиллированно-гладких коленях папку очередного пленнинга, мечтая о белом платье без фаты...

Открылись двери вагона, ввалилась масса золотооправных функционеров, и один из них, уже домашне-ухоженный, сел рядом с мадмуазелью.

Он бросил мимолетный взгляд на кругло-загорело-выглаженные колени своей соседки, открыл папку, в которой хранилась бесценная литература развитого общества и углубился в чтение потрясающих своими музыкальными вариациями Сфер счетов-расчетов. Он не мечтал о белом платье без фаты своей соседки, так как был уже обречен на тихо-мирно-комфортное существование в купленном в кредит на двадцать лет припарижском доме со всеми удобствами - и с даже проживающей неподалеку только что созревшей голубоглазой мадмуазелью, мечтающей о доме своего домашне-ухоженного, двухдетного функционера - и о белом платье без фаты...

Открылись двери вагона, ввалилась масса золотооправных функционеров.

Одна из них - пожилая, но еще энергичная дама, в очках с затемненно-затуманенными стеклами, скрывающими следы, оставленными многочисленными комфортно-правильными, бронзово-эпиллированными мечтами, - села рядом со мной, напротив перезрелой мадмуазели и домашне-ухоженного месье.

Дама открыла журнал и углубилась в чтение ошеломляющей своей актуальностью литературы о найденных совместными усилиями всех западных функционеров косметической промышленности ста способах похудения.

Пожилая дама не мечтала о белом платье без фаты, так же, как и о вице-президентском кресле или о комфортабельном доме, выплаченном в рассрочку. Так как белое платье пылилось в ее шкафу вот уже тридцать лет, вице-президентский портфель был отдан одной организованно-целеустремленной перезрелой мадмуазели - в день ухода Дамы на заслуженный отдых, а дом со всеми удобствами давно выплачен по двадцатилетнему кредиту. Дети приезжают раз в год, чтобы поесть ноэльского шоколаду и вспомнить, что все-таки Христос родился. Мужья, честно выплатив один за другим кредиты, удалились, в поисках бронзово-крепких, еле созревших партнерш, - мечтающих о многом...

Дама читала журнал, посвященный важной проблеме похудения и омоложения, - и мечтала о дорогостоящей поездке в далекую и экзотическую Индонезию, где она, с группой таких же бывших функционеров, так же, как и она, считающих, что деньги это не самое главное, сможет встретить экстраординарный восход Солнца, там, высоко в горах, у всемирно-известного и холодно-сурово-вечного кратера старого, но некогда пульсирующего, вулкана... И кажется, что еще видела пожилая дама, сквозь туман дымчатых стекол золотооправных очков...да-да, она видела его, своего суженого, не созревшего в отлаженно-развитом западном механизме индонезийца, молодого, загорелого под натуральным солнцем Востока, с глазами цвета нежаренных на парижских улицах каштанов, с руками, пахнущими восточно-приготовленным рисом и - рыбой лагуны, у которой стоит его дом с мистической крышей-лодкой, напоминающей рога вола... Пожилая дама читала о стах способах безболезненного и безжертвенного похудения, в надежде на счастье, которое ей подарит молодой бронзово-натуральный индонезиец...

Пожилая дама смотрела сквозь своих еще энергичных коллег и мечтала о далекой лазурной лагуне - и еще не знала, что юноша-индонезиец любит юную пышнотелую индонезийскую метиску, работающую на соседских рисовых полях и мечтающей о белом платье с фатой...

Открылись двери вагона, вывалилась масса золотооправных функционеров, и вместе с ними - мои соседи, но не коллеги. И побежали выполнять свои респектабельные функции в механизме правильно-целеустремленных отношений, затаив каждый в себе мечты преуспевания. В вагоне остались - маленькая черноволосая девочка, ее молодая мама без золотооправных очков на длинном иконописном носу и... я.

Девочка читала книжку с весело-красочными картинками - сказку о работяжке-падчерице-вся-в-золе... Добрая девочка с милой улыбкой мечтала стать принцессой в белом платье с фатой...

Ее смуглая мама не читала журнал о ста способах похудения и не держала на своих закрытых коленях папку просчитанных планов. Она смотрела на дочку и мечтала вырастить из нее человека.

А я... не зная своего места в структуре сбалансированных отношений, ни о чем не мечтала, и лишь думала о тех, кто мечтает - на другом конце маленького глобуса - найти Истину на дне гранёного стакана.

Париж