«France, ou 7 ans de réflexion»

chapitre 35 (début)

«ENSUITE, C’EST LE SILENCE»

Si le Français, malgré tout, est fermement positionné sur son horizontale, les Russes, aussi étrange que cela ne puisse paraître, ont tendance à se positionner plutôt vers la verticale. Cela a été remarqué par exemple, par Ivan Bounine, qui, à l’instar de beaucoup d’autres écrivains et poètes russes, était inspiré par…les cimetières. « La passion pour les cimetières, c’est un trait spécifique russe », disait-il à Irina Odoyevtséva. Et ce qui est caractéristique, par exemple, c’est que pratiquement tous les touristes russes à Paris souhaitent visiter les célèbres cimetières parisiens (Montmartre, Montparnasse, Père Lachaise), ainsi que le cimetière russe qui se trouve en banlieue parisienne à Sainte-Geneviève-des-Bois (…)

Tous les Russes sont attirés, bien sûr, par le cimetière russe à Sainte-Geneviève-des-Bois. Ici il y a plus de 10 000 tombes russes. Rappelons qu’entre autres noms intéressants, sont enterrés dans ce cimetière :

Ecrivain, lauréat du Prix Nobel, Ivan Bounine (1870-1953), peintres Serguey Charchoun (1888-1975) et Konstantin Korovine (1861-1939), écrivains Ivan Chmelev (1873-1950), Boris Zaïtsev (1881-1972), Dmitri Merejkovski (1866-1941) et Alexey Rémizov (1877-1957), le bard Alexandre Galitch (1919-1977) ; poètes Guéorguy Ivanov (1894- 1958) et Boris Poplavski (1903-1935) ; maître de ballet, Serguey Lifar (1905-1986) ; philosophe Nicolaï Losski (1870-1965), critique d’art Serguei Makovski (1877-1962), acteur du cinéma muet Ivan Mozjoukhine (1887-1939), le fils adoptif de Maxime Gorki et le frère de Yakov Sverdlov, Zinoviy Pechkov (1884-1966) ; la danseuse Olga Préobrajenskaya (1871-1962), le Grand Prince André Vladimirovitch et sa femme, ex-danseuse du Théâtre Impérial (et la maîtresse du Tsar Nicolas I avant son couronnement), Mathilda Kséchinskaya (1872-1971), artiste peintre Zinaïda Sérébriakova (1884-1967), économiste Piotr Struve (1870-1944), écrivain Nadejda Teffi (1875-1952), metteur en scène et cinéaste Andrey Tarkovski (1932-1986), l’un des principaux auteurs du complot et de l’assassinat de Raspoutine le 30 décembre 1916, le Prince Félix Youssoupov (1887-1967), le Père Vassili Zenkovski (1881-1962), le maître de ballet Noureyev…Et, à côté d’eux, des princes, des princesses, des officiers, et enfin des cosaques…En général, il y a de quoi discuter des nuits entières, se disputer…et au petit matin, se réconcilier.

Mais beaucoup de Russes, y compris les Russes dont les noms sont célèbres, sont disséminés dans d’autres cimetières à Paris et d’autres villes françaises. Ainsi, à Montparnasse, il y a la dernière demeure du publiciste et du sociologue Piotr Lavrov (1823-1900), Prince Ivan Gagarine (qui était le premier à éditer les lettres philosophiques de Tchaadayev à l’étranger, en Russie car elles étaient interdites jusqu’à 1905 (1814-1882)), Semion Petlioura qui a été tué à Paris (1879-1926), artiste peintre, ami de Modigliani, Chaïm Soutine (1894-1943), sculpteur, Ossip Zadkine (1890-1967).

Au cimetière parisien Père Lachaise repose la célèbre cantatrice Félia Litvina (1860-1936), le décembriste Nikolaï Tourguenev (1789-1871), le Conseiller d’Etat, ami de Pouchkine, Ivan Yakovlev (1804-1882), la comtesse Sophia Troubetskaya (1838-1896), l’anarchiste ukrainien Nestor Makhno (1899-1934)…

Au cimetière Montmartre se trouve la tombe du maître de ballet génial (qui a passé les dernières années de sa vie dans un hôpital psychiatrique) Vaclav Nijinski (1890-1950).

Et ensuite, nos compatriotes sont « disséminés » dans toute la France :

Au cimetière de Boulogne-Billancourt (département 92, non loin de Paris), nous trouverons la sépulture de l’écrivaine philosophe Lev Chestov (1866-1938) ; au cimetière des Batignolles (Paris, 17ème arrondissement) reposent les peintres Lev Bakst (1866-1924) et Alexandre Benoît (1870-1960). Dans le même cimetière se trouve la sépulture de Fédor Chaliapine (1873-1938), dont le corps a été transféré plus tard à Moscou, au cimetière Novodevitchi.

Les peintres Mikhaïl Larionov (1881-1964) et Natalia Gontcharova (1881-1962) reposent à Ivry sur Seine (département du Val de Marne). Au cimetière de Neuilly se trouvent les tombes du compositeur Alexandre Glazounov (1865-1936) et du peintre Vassili Kandinski (1866-1941). A Gambais (département des Yvelines) repose le peintre Sonia Delaunay (1885-1979). Au cimetière de Thiais (Val de Marne) repose l’écrivain Evgueni Zamiatine (1884-1937) et le fils de Léon Trotski, Lev Sédov (1906-1938), décédé deux ans avant l’assassinat de son père (le 20 Août 1940).

A Cannes, au cimetière Grand-Ja, repose Olga Ritz Picasso (née Khokhlova), la danseuse de la troupe de Diaguilev et la première épouse du peintre Picasso.

Au cimetière à Soults, solitaire et loin de ses compatriotes, dort d’un sommeil éternel la sœur de Natalia Gontcharova, l’épouse de Pouchkine, Ekaterina Gontcharova (1811-1847) et son mari Georges-Charles de Guequeren Dantès, qui a mortellement blessé Pouchkine au cours d’un duel et qui a survécu à son épouse de 48 ans…

Mais il y a beaucoup de gens célèbres que nous n’avons pas mentionnés, qu’ils nous pardonnent. Et combien de simples Russes reposent sous le ciel français !… (…)

D’une façon générale, les Français actuels ont une attitude étrange à l’égard des morts . On pourrait même dire que c’est un phénomène qui existe non seulement chez certains Français, mais dans la société française. On a l’impression que cette société essaye…de ne pas les remarquer. Comme si c’était quelque chose d’anormal, dangereux, honteux et, d’une façon générale, inacceptable pour la société où sont glorifiés la prospérité et où on a envie de croire qu’autour de nous tout est florissant et que « tout est pour le mieux dans le meilleur des mondes »…Mais le fait est que même les fleurs sur un balcon doivent être changées tous les printemps parce qu’elles ne fleurissent qu’une saison, et cette équation « naissance-mort » est observée dans toutes les sphères de la vie : il y a des entreprises qui font banqueroute, d’autres apparaissent, de nouvelles technologies remplacent les technologies des générations précédentes, qui sont hors service, qui ne sont plus fabriquées ; des villes sont reconstruites des centaines de fois ; il y a des maisons que l’on détruit et à leur place on en érige de nouvelles ou on fait des parcs ; des tendances « mode » changent et les uns remplacent les autres…La mort est constamment présente dans la vie et si cela n’existait pas, la vie elle-même ressemblerait à une stagnation permanente. Et néanmoins, en ce qui concerne la mort humaine, la société française continue à faire semblant qu’elle n’existe pas. C’est pourquoi, par exemple, faire état de sa douleur lorsqu’on perd un proche ou un être aimé, dans cette société se trouve…inacceptable ! Et chaque Français est obligé de faire son deuil en solitaire. Ce n’est pas tout le monde qui peut supporter une telle épreuve parce qu’il se trouve qu’une compassion humaine et des condoléances réelles, et non pas démonstratives, allègent les souffrances des hommes dans cette situation. C’est justement la raison pour laquelle autrefois on accompagnait le défunt dans sa dernière demeure « tous en chœur », avec tout le « village », et tous, qu’ils le veuillent ou pas, participaient à cette procédure, d’une façon évidente ou illicite, visible ou invisible, en apportant de l’aide aux proches et à la famille par ce soutien mystique. Alors que de nos jours, ce genre de « dernier adieu » (en faisant une marche à travers la localité ou la ville, avec de la musique et des pleurs) est interdit en France pour ne pas troubler l’ordre public, et en général,…ne pas démoraliser les gens qui n’ont rien à voir avec votre chagrin. Mais peut-être bien qu’ils ont quelque chose à voir ?...

Il arrive que ces Français, qui avaient perdu prématurément des personnes très proches (parents jeunes, époux, enfants), sont simplement brisés psychologiquement parce que soudain ils découvrent un autre monde autour d’eux : ils voient subitement que personne, ni leurs connaissances, ni leurs collègues, ne s’intéresse pas à leur chagrin et ne se sentent pas du tout concernés. Parfois il n’y a personne dans l’entourage proche qui serait capable de prendre sur soi ne serait-ce qu’une partie de cette perte sous forme d’un simple soutien humain. Tout le monde se met à se rendre compte soudain qu’ils ont des tas de choses à faire qui, bien entendu, ne peuvent pas du tout attendre le lendemain. Certains de ces « parents pauvres » cherchent de l’aide auprès des psychologues ! Oui, oui, justement. Ils payent de l’argent pour des « séances de reconstitution psychique », où en fait ils parlent simplement, en disant ce qu’ils ont sur le cœur (d’où vient la « guérison »). Mais il y aussi ceux qui…décident de suivre le disparu. D’autres passent des mois et des mois au cimetière, près des tombes, en discutant avec le défunt comme s’il était vivant… En général, tous ces gens, d’une façon ou d’une autre, se rapprochent de l’abîme de la Folie.

Il faudrait noter que les cimetières en France deviennent de moins en moins « mystiques » et sacrés. Et cela dénote également le vent de l’époque : détrônons la mort et en général tout l’au-delà…Ainsi, ce détrônement s’ exprime, par exemple, par le fait que maintenant les cimetières ne sont plus dans un endroit paisible, à l’écart des localités. Les cimetières se trouvent de plus en plus souvent dans l’enceinte de la ville et, ce qui est très caractéristique pour la France, par exemple, à côté des voies de chemin de fer ! Jour et nuit, il y a des trains qui passent avec fracas : « dormez tranquille, chers ancêtres » ! Dans ces cimetières, surtout modernes, il n’y a pas d’arbres, tout est nu, vide, bruyant, ouvert (au cimetière russe de Sainte-Geneviève-des-Bois, il y a des bois et un silence indescriptible…) Et ce qui est caractéristique pour une sépulture moderne, c’est une sorte de « bétonnage ». C'est-à-dire que les morts sont descendus non pas dans une tombe mais sur une petite maison en dalles de béton ! Ils en inventent des choses, les athées ! Donc, on peut dire que, sorti de la terre l’homme retourne dans une caisse bétonnée qui a l’air d’une prison.

Il n’y a que 51% de Français qui souhaitent un service funèbre à l’église, donc, dans la moitié des cas, cela ne se fait pas !

2000-2001
Traduit par Marguerite Lourié

«France, ou 7 ans de réflexion»

chapitre 35 (fin)

«ENSUITE, C’EST LE SILENCE»

Et qu’est-ce qu’il en est de la cérémonie d’adieu et du repas du souvenir, les « pominki » ? Ca, c’est une autre histoire. Je vais citer un exemple que j’ai réellement vécu : les adieux à la française et les adieux à la russe (en France). Il faut dire que la différence est grande, et d’une façon générale, la cérémonie d’adieu, telle un témoin chimique, montre l’Homme avec tous ses avantages et tous ses défauts, et se présente comme une expression éclatante de la mentalité et de la force émotionnelle des hommes.

Je cite le premier exemple. La cérémonie de l’adieu d’une femme âgée qui laissait derrière elle un mari, mais pas d’enfants. Néanmoins, en ce qui concerne d’autres membres de la famille, il y en avait beaucoup. Comment donc se passe la cérémonie d’adieu à la française ?

A midi (ou à un autre moment convenu), toute la famille se rassemble près de l’église où doit avoir lieu le service funèbre. Tous arrivent à la même heure (chacun dans sa voiture). Ensuite arrive le corbillard, tout le monde entre dans l’église, s’assoie (car c’est une église catholique où il est d’usage de rester assis), écoute le discours du curé, et… à la fin, chacun doit s’approcher du cercueil (fermé bien entendu) et verser quelques gouttes d’eau sainte sous forme de croix…Ensuite la procession, de la même façon, doucement et avec un air chagrin, avance lentement vers le cimetière : tout le monde prend sa voiture, et suit le corbillard ! C’est là où se passe l’adieu. (…)

Ensuite tout le monde rentre chez des parents qui habitent à proximité, étant donné qu’il reste encore deux heures avant le dîner au restaurant. Voilà enfin où on peut se voir (étant donné que la majorité est arrivée de villes différentes), connaître des nouvelles des « clans », où les enfants peuvent se mesurer : qui a grandi davantage ? et même jouer aux jeux électroniques sur ordinateur ! A l’heure convenue, tout le monde se réunit au restaurant…Même pour le repas du souvenir, le temps est, bien entendu, limité. Au bout d’une heure de repas, tout le monde a déjà, bien entendu, oublié la défunte, mais par contre que de nouvelles ils ont appris par les uns et les autres ! A la fin, tous, en serrant la main au « pauvre parent » et en lui souhaitant « bon courage », rentrent paisiblement chez eux (ou dans leur hôtel).

En général que dire ? Tout dans cette cérémonie d’adieu est pensé, tout est organisé et… sans excès. Un Français n’a pas le temps de s’appesantir sur la perte de sa tante qui n’a pas d’enfants : demain matin il devra aller travailler.

Mais chez les Russes, comme on le sait, rien ne se passe comme chez des gens normaux, tout est excessif. Et je veux vous citer un autre exemple caractéristique – de la cérémonie de l’adieu à la russe, toujours dans la ville de Paris. Egalement une femme âgée ; seulement ce n’est pas un mari qu’elle laissait derrière elle, mais son fils (qui lui-même n’était pas jeune).

Pour des raisons qui se comprennent, elle n’avait pas beaucoup de famille en France, mais elle avait beaucoup d’amis et de connaissances, étant donné que pendant de nombreuses années, elle dirigeait un cercle littéraire et, ce qui était essentiel, était une personne très avenante et qui aimait les gens.

A l’heure convenue, tout le monde a commencé à se réunir dans son appartement (alors que son cercueil se trouvait à la morgue, et tous ceux qui voulaient lui dire adieu pouvaient le faire la veille). Dans l’appartement, il y avait déjà des tables mises avec des mets qui étaient préparés la veille, ainsi que le matin, par les plus jeunes du cercle littéraire de la défunte. Dans l’appartement il y avait également les fleurs et couronnes pour l’enterrement.

Mais, à la différence des Français si ponctuels, les préparatifs commençaient à traîner en longueur, car les Russes ont une fâcheuse habitude d’être en retard (même pour des « manifestations » de ce genre !). Il est vrai que beaucoup, toujours à la différence des Français, sont arrivés à l’enterrement sans voiture (ce qui n’est cependant pas une excuse). Alors dans la foulée, il fut décidé d’emmener le premier lot (de ceux qui sont les plus jeunes) au cimetière de Père Lachaise avec tout leur « barda », (c'est-à-dire avec les fleurs et les couronnes). Ensuite on allait emmener ceux qui sont plus âgés (et qui n’ont pas de voiture non plus). Les plus jeunes se mirent à attendre sous la pluie les plus âgés, ainsi que le corbillard. Pendant qu’ils attendaient (et avaient pris froid parce que le temps était hivernal), beaucoup pensaient avec regret à la vodka laissée dans l’appartement de la défunte et tout le monde fit connaissance. On parlait de la défunte. Enfin, tout le monde arriva. Certains sortirent de la voiture pour dire bonjour aux personnes présentes ; d’autres restèrent dans la voiture en attendant des « consignes » (notons, en passant, que parmi les Français une pareille conduite serait considérée par l’ « assistance » comme une insulte). Ensuite on essaya de prendre une décision : suivre le corbillard à pieds jusqu’au lieu de la sépulture, ou prendre tout de même sa voiture. Enfin on décida que les jeunes iraient à pieds et que les vieux prendraient les voitures. Le corbillard partit le premier, les jeunes continuèrent leur chemin à pieds, ceux qui étaient plus âgés prirent les voitures. Pendant que tout le monde marchait les jeunes eurent le temps de discuter et de réfléchir sur des sujets philosophiques. Enfin, tout le monde arriva au lieu de destination. Le cercueil fut installé et la cérémonie de l’adieu commença, tout à fait différemment par rapport aux Français - complexés. Pour l’occasion, on installa même une sono avec un micro pour que tout le monde entende. Beaucoup de personnes prirent la parole (préparée à l’avance). Une jeune chanteuse chanta même une romance… Et c’était si sincère, si profond, si cordial, que même les personnes qui connaissaient peu la défunte se sentirent de vrais participants d’une action sacrée et importante, d’une Mystérie, si vous voulez.

Lorsque tous ceux qui le voulaient dirent adieu à la défunte, les employés du cimetière prirent le cercueil et l’avancèrent vers la tombe. Ensuite, chacun pouvait passer devant le cercueil, en jetant une branche ou une fleur sur le cercueil, en rendant ainsi son dernier hommage. Les plus âgés partirent en voitures et les plus jeunes allèrent « à la maison » à pieds. Il était justement temps de… se souvenir de la défunte.

Au repas du souvenir, tout le monde but et mangea. Certains étaient assis, certains étaient debout parce qu’il n’y avait pas de places assises pour tout le monde. Mais les Russes ne voulaient pas être trop tristes et on peut dire qu’ils voulaient faire quelque chose de positif pour la défunte qui, vraisemblablement, comme beaucoup de ceux qui prenaient la parole, disaient : « maintenant elle est avec nous » et il fallait rendre la défunte « joyeuse ». C’est ainsi qu’on commença à chanter des chansons populaires et il faut dire que ces chansons étaient extraordinairement sincères. D’abord c’était des professionnels qui chantaient (le chanteur-bard avec sa guitare, ensuite, toujours la même chanteuse qui s’accompagnait au piano, ensuite une femme-bard semi-professionnelle, avec sa guitare), ensuite d’autres commencèrent à chanter (entre autre, parce que quand un Russe boit, il ne craint plus rien). Et tout cela était très sincère, cela venait du cœur. Et ceux qui prenaient la parole parlaient évidemment de celle qui était présente en secret à cette cérémonie, mais pas seulement d’elle. Certains proposèrent… ici-même, élire un nouveau président du « cercle » et décider du lieu ils allaient se réunir. Il y a quelqu’un qui tout de suite proposa une nouvelle candidature et on faillit commencer à voter, mais le candidat en question se désista. Ensuite, une jeune et charmante poétesse lut ses poèmes. Cela venait du cœur, c’était très sincère. Le fils de la défunte (en apparence encore tout à fait jeune) la traita de « grande poétesse de notre époque » et l’embrassa sans faire attention aux autres. Alors que la chanteuse qui venait de chanter si bien se mit au centre et déclara que la défunte n’aimait que deux personnes : son fils et elle-même. Quant aux autres, elle ne faisait que « les aimer bien »…Et personne ne voulait la contredire, car quelqu’un de l’assistance dit que c’était déjà «un défi». Alors que personne ne souhaitait répondre à une « provocation »…

Il commençait à faire nuit, mais personne ne voulait s’en aller (on ne sait pourquoi : soit ils voulaient se parler, soit exprimer leur chagrin un peu plus, ou bien manger et boire tout ce qui était servi sur les tables, - alors que, à la différence des Français pragmatiques, où même au repas du souvenir, on ne laissera ni trop manger, ni trop boire, il y avait énormément de bonnes choses à manger et à boire.)…

Et d’ailleurs, il y avait déjà dans l’air un vent de scandale, d’après le célèbre proverbe russe si pertinent : « ce qu’on a dans la tête lorsqu’on est sobre, on le dit lorsqu’on est soûl »…Et lorsque les Russes se réunissent, ce qu’ils aiment le plus, c’est faire état de leurs différends. Donc, je partis, (en entraînant avec moi un ami) – à l’anglaise, sans dire au revoir. Par la suite, j’appris que la soirée qui s’annonçait languissante se termina par un scandale, avec insultes, combats de coqs, qui ne pouvaient s’arrêter qu’après l’arrivée de la police que quelqu’un avait appelé.

C’est toujours comme çà chez les Russes : on commence dans la joie et on termine dans la bagarre. Une incroyable profondeur des émotions et l’excentricité des Russes qui, même au cours d’une cérémonie de l’adieu, ont lieu, et qui s’expriment soit par une compassion sincère et un amour profond, soit par une fureur bestiale et tout aussi sincère, pour piétiner son prochain…Et que se passe-t-il chez les Français ? Dans les mêmes circonstances, on voit un respect sincère, profond de la personne, de l’autre (…), mais en même temps, l’absence d’un véritable intérêt et d’une compassion par rapport aux circonstances. Tout se passe comme s’ils venaient remplir leur devoir, « l’honneur oblige ». Ils le font comme s’ils « cochaient » une bonne action. Et ne leur demandez plus rien !

Qu’est-ce qui est mieux ? Quel idéal choisir ? Mais aucun. Parce qu’un être humain, c’est Janus à deux visages, dont les deux grimaces ne peuvent se réconcilier que par Elle.

Traduit par Marguerite Lourié

«Франция, или 7 лет размышлений»

Глава 30 (начало)

«ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО – СВОБОДА !»

«Ольга :
– Бежим ! Там Олега в гарэм продают, они
уже и деньги поделили.
Владимир:
– Как ? ! А остальные ?
(участницы конкурса Красоты)
– И остальные.
– Как ?!
– А они говорят : лучше в гарэм,
чем такая жизнь.»
Из фильма “Удачи, господа !”, 1992г.

“Эсклаваж модерн”. “Современное рабство”. Или “Модернизированное” ? Так, жить на свободе – еще не означает в современном западном обществе “быть свободным”. Для большинства – это то, о чем мы уже говорили : “система” найма на работу, “система” налогообложения, “система” страхования, “система” жизни в городской резиденции – везде вы неизбежно подчиняетесь строгим правилам, которые рано или поздно, но так же неизбежно делают вас… рабом “системы”.

А одним из ведущих внутренних принципов человека является принцип “доминанти”. И если человек – по тем или иным причинам – не может кем-то или чем-то управлять, что-то или кого-то “доминировать” – да и все равно что или кого, всё зависит от личных наклонностей, талантов, амбиций : общественная структура, политическое направление, подчиненные на работе, культурный и интеллектуальный уровень окружающих, таланты других (менее талантливых, чем вы), супруга (а бывает и супруг) дома “под каблуком”, приходящая или живущая в пристройке домохозяйка, которой всегда можно указать недостатки ее работы и, конечно, дети и животные – и если у человека отсутствует “почва” для этого самого “доминанти”, если нигде, ни в какой из сфер жизни (личной, профессиональной, общественной, культурной) человек не может в чем-то превосходить других… он превращается в настоящего зверя.

Так рождается – настоящее современное рабство. Способов оказывается более чем достаточно. Причем, полезное в этом случае явно совмещается с приятным : то есть чисто материальная выгода (и немалая !) с… садистским удовлетворением унижения Личности, низведенной до совершенно бесправного положения. И вариантов – легион.

Например, вы видите объявление в журнале в рубрике “Приглашаем на работу”. И приглашают ни мало ни много как работать на теплоходе, да у берегов экзотических островов! Спешите, пока есть вакансии ! Впрочем, как и везде – дирекция будет тщательно выбирать. Даже на должность уборщицы кают пассажиров – которые, собственно, и будут на корабле отдыхать. А в чем, собственно, заключается отбор ? Не думайте, что знание нескольких языков, как было указано в объявлении, так уж необходимо. Достаточно знать несколько слов по-английски, по-французски и по-немецки. А главное – не это, и даже не ваш опыт работы. А то… способны ли вы быть послушным рабом в течении шести месяцев плавания. Потому что платить вам будут такую зарплату, которая… на земле вообще не существует (а на воде, вероятно, может – т.к. это же не французские воды, а, стало быть, французские законы там не приложимы !). Потому что выходной день вам на корабле вообще не предусмотрен. Потому что работать вам придется с семи-восьми утра до семи-восьми вечера. Потому что жить вы будете в каютах пять кв. метров с закрытыми насмерть иллюминаторами. Потому что питаться вам положено совсем иначе, чем пассажирам, и блюда могут быть неудобоваримыми. Потому что на палубу, где отдыхают днем пассажиры, вам подниматься за все шесть месяцев не разрешено (а ночью и тем более не положено). И даже вы не будете иметь права выходить в бар вечером после работы, потому что смешиваться с пассажирами, которых вы обслуживаете, вы не имеете права. А в конце контракта вам даже не скажут спасибо за ваш адский труд, и просто “выбросят” как котенка с вашими вещами на причал, когда вернется корабль из столь завлекательного круиза у берегов Гаити или Миами. Сказочные воспоминания останутся у путешественников и – не менее удивительные у всех, кто их – с улыбкой на обезумевшем от усталости лице ! – обслуживал.

А вот вам другой, причем довольно распространенный, вид насилия над Личностью. В том же журнале вы можете увидеть объявление типа “Ищу фий-о-пэр”. Лучше всего, конечно, не-француженку. Лучше всего, иностранку. Фий-о-пэр – это молодая девушка, которая берется в дом жить за… услуги. То есть ей предоставляется отдельная комната и – двух-разовое питание. За это она выполняет всю домашнюю работу : убирает дом (квартиру), стирает, гладит, закупает продукты, готовит, и, конечно, занимается детьми (отводит в детсад или школу, кормит в отсутствии родителей и даже готовит с ними уроки). В общем, Фигаро здесь Фигаро там. И бесплатно (кроме питания, но питание, заметим еще раз, во Франции становится все дешевле и дешевле и поэтому не является для хозяев большой жертвой в бюджете). Кроме того, “хозяева” получают выгоды с точки зрения налогообложения, т.к. декларируют наличие дополнительного члена “семьи”. Если, впрочем, декларируют. Это в том случае, если “хозяева” нанимают эту домохозяйку-мастерицу-на-все-руки легально. Но в этом случае хозяева должны соблюдать все “правила игры” : так, предусмотрено законодательством, сколько часов в день такая домохозяйка должна работать, а все дополнительные часы должны ей оплачиваться, у нее должна быть отдельная комната и в хорошем состоянии ; если она занимается с детьми, это отдельно оговаривается (и оплачивается !) ; у нее обязательно должен быть выходной день. И наконец, оговаривается срок контракта – три месяца, полгода, год… В общем, опять одни сплошные правила. Негде развернуться “доминанти”! А нельзя ли… обойти закон ? Например, нанять девушку-домохозяйку нелегально. Тогда на нее можно будет “повесить” весь дом и ораву детей, спать она будет на матрасе в комнате малыша, работать без выходных и, главное, даже и не подумает заявить в соответствующие органы на хозяев, садистов-эксплуататоров. Потому что приехала она из какой-нибудь “развивающейся” страны (чаще всего, из Африки, но и из стран Восточной Европы) и ей, конечно, очень хочется здесь, во Франции, как-то закрепиться и уж, конечно, не быть выдворенной с территории Франции за нелегальное пребывание в собственную страну, откуда она с такими усилиями пыталась уехать. Поэтому… она будет молчать. Но… вопрос – долго ли. И здесь многое зависит от мужества эксплуатируемой таким образом девушки и ее настоящего желания выйти из данной ситуации, но не побитой собакой, которую отправляют обратно – жевать бананы и кокосы или ржаную корку, а сумевшей доказать, что она, великая труженница, может быть более полезна французскому обществу, чем сам ее бывший хозяин-эксплуататор.

Так, например, в 2000 году вышла книга одной такой фий-о-пэр, в которой рассказывается ее жизнь в течении пяти лет во Франции, куда она попала вначале как домработница. Условия, в которые ее поставили хозяева, были совершенно невыносимы : девушка работала денно и нощно в большом доме, ухаживала за четырьмя детьми (двое школьников, один ходил в детсад и четвертый – грудной ребенок), спала в комнате младенца на полу на матрасе и, конечно, не имела права выходить из дома. За четыре года такой жизни во Франции девушка, как она рассказывает в своей книге, ничего о Франции не узнала – ни о ее прошлом, и о настоящем, ничего не видела… кроме этого дома и четырех детей, которых она по сути растила. И при этом с ней обращались, как с настоящей рабыней, и детей приучали смотреть на домработницу как на “человека низшей расы”. Денег, естественно, ей никто не платил. Через четыре года она не выдержала и потребовала, чтобы хозяева пошли с ней в префектуру для оформления ее легализации во Франции, где она находилась уже больше четырех лет. Хозяева подумали и… заявили, что больше не нуждаются в ее услугах : можете идти (жить на улице). Девушка не знала, что делать (а главное, это и используется – незнание законов !). Тогда хозяева ее “пожалели” и посоветовали ей пойти работать в другое место, так же как фий-о-пэр, к каким-то их знакомым. В общем, ее выгнали в шею. У других хозяев началась та же – бесконечная – история. Но здесь ей повезло : соседка по дому однажды увидела ее, и девушка все ей рассказала. Тогда активная соседка стала искать, как помочь этой фий-о-пэр и нашла… организацию, которая так и называется “Защита против современного рабства”. Девушка обратилась туда, где ей и объяснили, как – с юридической и фактической стороны – она должна бороться. Где помогли вообще на новой – законной – основе устроить свою жизнь (в первую очередь, снять отдельное жилье и найти нормальную оплачиваемую, пусть и чернорабочую, работу). Мадмуазель оказалась не робкого десятка : почувствовав, наконец, социальную защиту со стороны официальной Ассоциации, она… подала в суд на прежних хозяев. “Дело” рассматривалось и факт жестокой незаконной эксплуатации был установлен. По закону, месье должен был получить как наказание пять лет тюремного заключения и мадам – три года плюс большая денежная компенсация бывшей эксплуатируемой фий-о-пэр. Но месье N – имеющий, скажем так, не малые материальные средства – взял сильного адвоката (вот ведь, не зря говорят – скупой платит дважды : он ведь своему адвокату за этот процесс отдал больше, чем заплатил бы своей домработнице за четыре года ее эксплуатации). И суд был перенесен. Сегодня же девушка получила легализацию своего положения на территории Франции и даже поступила учиться в Университет. Издала книгу, с которой много выступала по радио и телевидению. В надежде, что ее пример кому-нибудь поможет… найти в себе силы однажды сказать “нет” подобному насилию над Личностью.

 

«Франция, или 7 лет размышлений»

Глава 30 (продолжение)

«ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО – СВОБОДА !»

Вообще, это страшное “доминанти” используется в хвост и в гриву над всеми, кто бежит от нищеты – из стран с кризисным экономическим положением. Используется потому, что подобный человек на территории Франции – во-первых, совершенно бесправный (так как живет здесь нелегально и может быть в любую минуту “вышвырнутым”), и во-вторых, как правило, не знает французских законов – что можно что нельзя, даже и для таких как он, нелегальных.

Так, самым ужасным видом современного западного рабства является, конечно, насильная проституция. В чем отличие обычной проституции от насильной ? Казалось бы, всё едино. Но на самом деле между этими видами дистанция огромного размера. Потому что обычная проститутка, которая “работает” в Булонском лесу (или других парках и лесах в разных городах Франции), в специальных барах, в портовых городах, на дорогах или “на квартирах” в специально отведенных для этого районах города, являются частью теневой структуры. Этой «официальной» проститутке полагается многое такое, чего никогда не получит девушка, которую насильно заставили этим древним ремеслом заниматься : официальная проститутка защищена своей “организацией” и поэтому может не бояться быть покалеченной или даже убитой “клиентом”, ее нельзя заставлять “работать” больше положенного времени (пять-семь часов в день, вернее, в ночь), она может жить там, где ей это нравится, макро не имеет права ее бить и вообще “пользоваться” ее услугами без ее желания и, наконец, с каждого “клиента” она имеет свои, четко установленные, проценты. В общем, и здесь одни сплошные правила ! Снова нет места “доминанти” – в низшей ее форме, конечно. Как же быть ? А нельзя ли… обойти закон ? Сделать что-нибудь этакое такое, чтобы превратить молоденькую хорошенькую девушку… вообще в предмет собственности. И вытворять с ней, всё что вздумается. И оказывается… можно ! Так, придумали – похищение девушек из стран Восточной Европы. Причем, похищение вполне законное. Например, в журналах в этих странах пишут объявления типа “Приглашаем на работу…” Как правило, либо якобы танцовщицей в каком-нибудь ресторане-баре-стриптизе, либо просто официанткой. И конечно, требуются привлекательные внешние данные. Затем группу нового “залова” вывозят за границу, где… и пересаживают в особый закрытый военный фургон и везут на “место назначения”. По ходу, конечно, обучают “делу”, тут же в фургоне. Бывают случаи попыток самоубийств. А случается, что какая-нибудь девушка откажется “обучаться” (она ведь собиралась выступать в кабарэ в Париже), так кому-нибудь из группы “захвата” надоест ее уговаривать, и он ей возьмет и ногу прострелит. А потом уволокут в кусты… и там и оставят. А оставшиеся в фургоне после этого будут ехать смирно и как солдаты выполнять приказы. А далее начнется их новая жизнь на Западе. В Италии, Австрии или во Франции…

Дадим же слово тем девушкам, которые прошли через это и – остались живы и даже вернулись (не с чем !) к себе домой, в родной город – где-нибудь в Болгарии, Молдавии или на Украине :

« – Расскажите, как это было ?

– Сначала меня определили в один кабак, я там танцевала (ведь я профессиональная танцовщица) и потом в специально-отведенных комнатах принимала клиентов.

– Вам платили ?

– Нет. Вообще за все мое пребывание во Франции я ничего “не заработала”. А потом мой хозяин решил отдать меня в бордель, т.к. там больше денег можно было с меня получить. И здесь у меня было очень много клиентов потому, что я очень гибкая, пластичная и… выносливая.

– Сколько у вас было клиентов в сутки ?

– Много. Здесь я работала на износ, у меня не было времени на сон.

– Так сколько же все-таки ?

– Около ста в сутки.

– Ваш хозяин вас бил ?

– Да.

– Часто ?

– Через день.

– Как бил ?

– Как ему нравилось. И ногами в живот, и по лицу. А однажды он вставил мне в рот пистолет и заорал : Если это повторится еще раз, в следующий раз я спущу курок !

– Повторится что ?

– Я что-то такое сказала клиенту, что потом шефу не понравилось. По его понятиям, я должна вообще молчать во время “работы”. Вообще с проституткой, которую заставили работать, делают все что угодно потому, что она была одной организацией продана другой организации и на нее смотрят как на собственность.

– Вы чего-нибудь боитесь в жизни ? Боитесь смерти ?

– Нет. Смерти – нет. Я прошла через ад.

– Что вам тяжелее всего в жизни сейчас ?

– Жизнь.

– Почему ?

– После всего что было.»

«Болгарская девушка :

– Они нашли меня на дискотеке. Сначала со мной познакомился один молодой человек. Всё спрашивал меня о моих родителях, о других родных, о том, что я делаю в жизни, о моем образовании. А потом предложил на его машине довезти меня до дома. А вместо этого они привезли меня в отель, закрыли в комнате и… насиловали несколько часов подряд. А потом ночью, когда я была без сознания, куда-то отвезли меня, а потом вообще увезли из страны, и потом я оказалась на панели во Франции.

– Вы пытались сбежать ?

– Хотела, но это невозможно, т.к. мы жили в специальных комнатах, которые закрывали снаружи и охраняли. И потом, они сказали : попытка к бегству будет стоить тебе жизни, мы разрежем тебя на куски и выбросим в реку.

– И вы думаете, они сделали бы это ?

– Да.»

«Девушка из Молдавии.

– Расскажите, как вы попали в проститутки ?

– Я увидела объявление в газете о работе во Франции и ответила на объявление. Потом нас, группу девушек, оформили, но что странно – наш руководитель группы, который с нами выезжал, забрал у нас все паспорта, сказал, что так положено, а заграницей он нам их раздаст. Потом, когда мы пересекли границу, в одном местечке нас собрали и наш руководитель сдал нас каким-то другим людям, но мы ничего не поняли, т.к. они разговаривали на другом языке. Но паспорта нам не отдали. Потом нас перевезли в другое место и остановились в поле. Здесь стоял фургон с мужчинами в военной форме. Куда нас и начали погружать. Многие стали догадываться, что что-то ненормальное происходит, и одна из девушек потребовала объяснений, на что ей грубо ответили : “Молчите, суки, вас продали.” “Как продали?!” “Так, очень просто, как пачку кофе.” Тогда мы все поняли, что мы были похищены для работы проституткой, но было уже поздно, мы ничего не могли сделать.

– И никто не выступил против ?

– Была одна девушка, которая стала кричать, отказываться залезать в фургон. Ей один из наших новых сопровождающих прострелил ногу. После этого никому больше не хотелось кричать.

– И что потом было с той девушкой ?

– Не знаю. Они отвезли ее куда-то отдельно от нас.

– И вы ее больше не видели ?

– Не видела.»

Да, казалось бы “лучше гарэм, чем такая жизнь (экономическая нищета)”. Проституткой так проституткой. Но отличие между обычной проституткой и той, которую похитили и заставили этим ремеслом заниматься огромное. И первое – это то, что у насильной путаны нет абсолютно никаких прав, даже на собственную жизнь. Она превращается в “вещь”, над которой можно безнаказанно издеваться денно и нощно и даже, при желании, не только избить до полусмерти, но и убить. Если не сами “охранники”, так “клиенты”. Так, три года назад Францию потряс случай – и надо полагать, это один из многих, но о других никому ничего неизвестно, девушки просто “изчезают”, и никто во Франции не догадывается, сколько их, безымянных, ежегодно… просто изчезает. А эта девушка, 18-летняя Ганка из Болгарии, так же насильно привезенная во Францию и выставленная на панель, была убита двумя неизвестными : подъехали на машине, попользовались и… убили. Более двадцати ножевых ранений. И – скрылись. И никогда не были найдены. А красивая Ганка, которая мечтала о совсем другой Франции, девушка из бедной-бедной болгарской деревушки, была похоронена на специальном кладбище для неустановленных личностей под N-ым номером. А через пять лет, если никто не приедет из Болгарии за ее останками, пепел Ганки развеют на прилегающем к кладбищу Поле Памяти…

И все-таки – неужели так безнаказанно ? За похищение и насильное привлечение девушек к подобной “работе” во Франции полагается двенадцать-двадцать лет тюрьмы (смотря на тяжесть содеенного). Но – невозможно ни вскрыть факт насильного привлечения, ни доказать факты садистского обращения и жестокой эксплуатации девушек. Возникает парадоксальная ситуация – как и вообще со многими другими криминальными структурами : полиции, властям известно наличие этих структур, а “разорить дьявольское гнездо” оказывается практически невозможно. Например, в 2000 году была вскрыта одна из многочисленных групп, зарабатывающих на “отловленных” путанах. Так сказать ли – только двое из “руководства” (руководитель и его помощник) получали годовой доход с эксплуатации своей “сети” около 300 тысяч евро ! Левыми, конечно. То есть налогонеоблагаемыми. В один прекрасный день оба как-то попались на удочку – когда начали эти грязные деньги “отмывать”. Налоговой инспекции, полиции показалось что-то в их операциях ненормальное, стали проверять, вышли на “сеть”, а затем и вообще на насильно привлеченных к работе девушек. Но проблема, как всегда одна : девушки молчат как рыбы. Легальных документов ни у кого из них нет, а как они попали во Францию, они не рассказывают. Всё это французской юстиции давно известно : страх – первейший защитник всех злодеяний. Ну, а без документальных свидетельств самих “жертв” ничего невозможно доказать. В лучшем случае, можно этих “жертв” собрать и отправить назад, домой – в Болгарию, на Украину или в Молдавию. Что, как правило, и делается. Привлекаются к этому так же и общественные организации, типа “По защите против современного рабства”.

И последнее. Последнее в этом вопросе о черном пятне, лежащем свинцовым грузом на плечах современного западного общества. Как выявить молоденькой девушке, живущей в стране с кризисной экономической ситуацией, попытку ее похищения ? Каковы основные признаки ? Их несколько. Первое : внешние данные. Если вас приглашают на работу и требуют привлекательные внешние данные, задумайтесь : туда ли вас приглашают ? Второе : интерес к вашим родственным связям. Если сильно интересуются вашими родителями – есть ли они у вас, оба родителя живы или только один из них, уровень их образования, уровень жизни и социальный статус – задумайтесь и покрепче : туда ли вас приглашают ? Почему теневая структура, набирающая девушек для древнего ремесла, всегда интересуется родителями? Потому что родители – это защита. Но не всегда.. Особенно если жив только один из них, особенно если родители – алкоголики и не интересуются ни вами, ни вашей судьбой, особенно если родители малограмотные, а значит, не смогут по своей малограмотности найти способы извлечь вас из структуры, особенно если у них низкий социальный статус и нет доступа к власти и связей в системе власти, в том числе, и в системе юриспруденции. В общем, знайте, если сильно интересуются вашими родителями, то та работа, которую вам предлагают, на самом деле не имеет ничего общего с тем, чем вы заграницей будете заниматься. И наконец, третье : если вы все-таки решились ехать, но в вашей группе ваш руководитель отобрал у вас загранпаспорт, то… можете смело развернуться и уехать домой. И продолжать танцевать в своем маленьком, обшарпанном, но таком родном Доме Культуры, тихо напевая “Это сладкое слово – Свобода !”