«Евгений Поляков. Возвращение к истокам.»

Софья Оранская : Зоя Самойловна, расскажите вкрадце о вашем сыне, о том важном периоде в его становлении : с момента поступления в балетную школу и до момента отъезда заграницу.

Зоя Самойловна Полякова : Евгений Поляков родился 27 апреля 1943 года в семье инженеров. Я - инженер технолог пищевой промышленности, муж тоже был инженером. Отец Павел Поляков был убит на войне, когда Жене было шесть месяцев. Отец Жени во время войны приезжал в Москву в командировку, он учился в военном училище, Жене было тогда четыре месяца, вот увидел сына. А через два месяца Павел погиб, на Белорусском фронте, я позже ездила на его могилу.

Посещая детский сад, Женя всегда пытался танцевать на детских утренниках, неизменно был солистом. После того, как он увидел балет «Щелкунчик», он решил, что всегда будет танцевать. И когда надо было идти в общеобразовательную школу, он заявил, что в школу не пойдет, что он хочет поступить в хореографическое училище. Учебный год уже начался и, по просьбе моей матери, тогдашний директор хореографического училища Большого Театра разрешила проверить и оценить данные ребенка. Женя прошел через ряд кабинетов, где его музыкальные, пластические данные и состояние здоровья получили высокие оценки. Ознакомившись с данными проверки, директор училища сказала, что у мальчика данные выше средних и он может сесть за парту. Там он проучился девять лет, и все годы по классическому танцу он всегда получал высшую оценку, «5». В двенадцать лет, будучи учеником третьего класса, Женя вышел на сцену Большого театра, где танцевал в балете «Лебединое озеро», в масках, затем в балете «Спящая красавица», а так же в других спектаклях балета и оперы в массовых сценах. Во время учебы в хореографическом училище, приходя домой, устраивал с соседской девочкой Наташей маскарады с переодеваниями в мамины платья и туфли, а она в его костюмы и обувь. Женя безумно любя балет, несмотря на скромные материальные возможности, ездил в Ленинград, на спектакли Мариинского театра, особенно, когда там танцевала его любимая балерина Алла Шелест и другие звезды балета. Однажды в спектакле «Лебединое озеро» танцевала известная балерина Денил Грей, билет купить было невозможно, и Женя убежал от контроля, проскочил на пятый ярус, смотрел три акта, а потом его поймали и отвели в отделение милиции, но всё закончилось благополучно.

В год окончания училища на выпускном экзамене получил высшую оценку по классическому танцу «5». В концерте в Большом театре по случаю окончания училища Женя танцевал с Тамарой Русовой в балете Генделя «Тщетная предосторожность» и имел большой успех у зрителей . По окончании училища за хорошие успехи в учебе был награжден поездкой в Германию в сопровождении учителя по классическому танце Алексея Ермолаева.

Получил направление на работу в Новосибирске в театр Оперы и Балета, где проработал восемь лет ведущим танцовщиком и одновременно преподавал классический танец в хореографическом училище Новосибирского театра. В Новосибирске был женат, развелся. В 1970 году вернулся в Москву, преподавал классический танец в хореографическом училище Большого театра, который сам закончил в 1962 году. В этот период один из его учеников Федянин был привлечен к участию в Конкурсе молодых артистов балета в Варне, где получил золотую медаль.

В 1976 году Евгений Поляков эмигрировал в Италию.

С.О. : По каким причинам Евгений эмигрировал в Италию ?

З.С. Полякова : Евгений официально оформился в Израиль. Но тогда они ехали туда через Италию. И когда он приехал в Италию, то там остался. Там он встретился с известным балетмейстером, и ему сказали : Никуда ты не поедешь, будешь работать в Италии.

С.О. : Откуда вы родом, вы – москвичи ?

З.С. Полякова : Нет, я не коренная москвичка, но Женя родился в Москве. Отец Жени тоже не из Москвы, но он дольше жил в Москве, я приехала сюда позже.

С.О. : Были ли у Жени дети ?

З.С. Полякова : Нет, детей у него не было. Женат он был один раз, на балерине Новосибирского театра.

С.О. : Откуда у Жени зародилась эта идея – заниматься танцем ? В вашей семье кто-нибудь занимался танцем ?

З.С. Полякова : Нет. В нашей семье абсолютно никого не было, причастных к танцу. Это, как говорится, от Бога. Ведь даже до того, как он посмотрел «Щелкунчика», он всё время танцевал. И дома, и в детском саду.

С.О. : Как все-таки он попал в балетную школу ?

З.С. Полякова : Туда его привела я. Потому что когда он мне поставил ультиматум, что он в школу не пойдет, а учебный год уже шел, и мне ничего не оставалось делать, как только связаться с директором училища и попросить, чтобы его посмотрели. Я даже сказала : «Посмотрите его и откажите ему.» Мне как-то не очень эта профессия нравилась. Это было в 1953 году, Жене было десять лет, в училище как раз принимали в десять лет, после третьего класса. День просмотра был – воскресенье.

Директор училища, очень любезная женщина, мне только сказала : «Возьмите только тапочки, трусики и маечку.» И вот мы пришли. Элла Викторовна поручила одной балерине, Черкасской, провести его по кабинетам, и потом пригласила меня вместе с ним, посмотрела все данные и сказала : «У Жени данные выше среднего, пускай идет садится за парту.»

Учился он очень охотно, очень хорошо. И почти сразу его стали занимать в массовых сценах спектаклей, что было для него счастьем.

С.О. : А для вас ?

З.С. Полякова : Ну, а я поняла, что все равно другого пути нет. Бесполезно было его отговаривать или переводить в другую школу. Я, конечно, смирилась со всем и, как могла, помогала ему. Далеко было ездить в школу.

Женя, конечно, безумно любил балет. И вот этот инцидент, когда его отвели со спектакля в милицию, меня в это время не было дома, я была в командировке, Женя жил какое-то время один, и наша соседка ходила, хлопотала за него. Но все закончилось тем не менее благополучно.

С.О. : После того, как он уехал заграницу, была ли у вас с ним связь ?

З.С. Полякова : Да, конечно, Женя звонил, писал письма.

С.О. : Но сюда он приезжать не мог ?

З.С. Полякова : Нет, конечно. Тогда и речи не могло быть о приезде. Лишь в 1990 году, когда все стало по-другому, я к нему приехала в Париж, где он в это время работал. А в 1991 году Гранд Опера приезжала на гастроли в Москву, Женя мог приехать вместе с театром, но он не захотел.

С.О. : По какой причине ?

З.С. Полякова : По той простой причине, что Женя очень тяжело отсюда уезжал. Тогда, например, для отъезда нужна была характеристика с последнего места работы, и Жене не давали характеристику, ругали его, Женя ходил в горком партии, просил, чтобы как-то повлияли на руководство хореографического училища, где он преподавал классический танец… В общем, все было очень сложно, и у него был тяжелый осадок от всего этого : он понимал, что если он приедет в Москву, то неизбежно встретится с людьми, которые его ругали и клеймили. И Женя от поездки отказался…

С.О. : Писал ли Женя дневники ?

З.С. Полякова : Нет. Никогда. Но из Италии он писал письма, особенно первое время после отъезда. Недолго он работал в Венеции, в Венецианском театре. Оттуда он писал умопомрачительные письма. Ведь первый раз он попал в такой город. И писал очень подробные, очень длинные письма.

С.О. : Сохранились ли у вас эти письма ?

З.С. Полякова : Нет, к сожалению.

Потом он переехал во Флоренцию. Здесь он тоже был в восторге. И оттуда тоже писал. А из Парижа он очень мало писал, всего два-три письма. Но звонил по телефону.

С.О. : А почему он из Парижа вам не писал ? Ему Париж не нравился ?

З.С. Полякова : Нет. Париж ему очень нравился, но он там очень много работал. Когда я к нему приехала в 1990 году, я месяц была в Париже, и у него было свободных лишь две половинки выходных дней. У Жени не было даже времени показать мне Париж, и мне показывал город другой человек.

С.О. : Было ли у Жени чувство оторванности от Родины ?

З.С. Полякова : Надо сказать, что в письмах ничего похожего на ностальгию не было. Хотя когда я была в Париже, Женя мне как-то сказал : «Знаешь, мама, очень тяжело жить.»

С.О. : Он имел в виду тяжело заграницей или вообще ?

З.С. Полякова : Это было ностальгией, просто это слово не называл. Но я поняла, что это, конечно, ностальгия. И мне было очень обидно, что он в свое время так тяжело уезжал, что к нему из-за этого отъезда плохо относились в училище, в том самом, где он сам учился, и где потом работал сам после приезда из Новосибирска, а здесь еще работали многие преподаватели, при которых он здесь учился. И все к нему относились очень хорошо, - тогда. А когда речь зашла об отъезде, тут что началось !

Да, я думаю, что это чувство ностальгии у него было, но оно характерно больше для второго его периода жизни заграницей, когда он работал в Париже, хотя он не бросал труппу во Флоренции, куда он ездил каждую неделю из Парижа. Но мне он об этом не писал, я думаю, потому что не хотел меня огорчать, да он понимал, что мне тоже тяжело.

С.О. : Чем Женя, кроме балета, интересовался ?

З.С. Полякова : Женя очень много увлекался искусством. Особенно изобразительным. Часто ходил в галереи, на выставки; когда был в Ленинграде, он обязательно бывал в Эрмитаже.

С.О. : А сам он не писал картины ?

З.С. Полякова : Картины нет, но он сам расписал шкаф, мы жили на другой квартире, там был большой шкаф, он его расписал. Ну, так он, набрасывал рисунки, но по-настоящему он живописью не занимался.

С.О. : А как он относился к литературе ?

З.С. Полякова : Женя любил поэзию. У нас было очень много книг. Но многие книги я раздала, т.к. оставлять некому.

Любил он и драматический театр, у него были и любимые артисты. А в балете он обожал Майю Плесецкую. Это был его кумир, он очень ее любил и ходил на ее спектакли.

С.О. : Кого Женя любил больше всего в литературе ?

З.С. Полякова : У него были любимые поэты. Он очень любил Блока. Мне кажется, что он его знал всего наизусть. Он любил Маяковского. Пушкина. И очень много произведений знал наизусть из Лермонтова.

С.О. : А из иностранных авторов ?

З.С. Полякова : Мы выписывали журнал «Иностранная литература», у меня сохранились эти подписки за много лет. И Женя этот журнал читал. Вообще он любил художественную литературу. Много читал.

С.О. : А любил ли Женя выходы на природу ? На рыбалку ? В лес ?

З.С. Полякова : Нет. Этого Женя не любил. Как-то он не приобщился к природе. Когда у него была возможность, он ходил в галереи, на выставки, в драматические театры.

С.О. : Какой у Жени был характер ? Есть ведь люди с легким характером, с тяжелым, коммуникабельные…

З.С. Полякова : Женя был очень коммуникабельный. У него было всегда много друзей. Он любил людей, любил общаться. Особенно когда он учился в училище, они выезжали на экскурсии, причем, в училище он больше дружил с девочками. К нему приходили в гости, и он любил ходить в гости, Женя был очень общительный. И вообще у него был очень легкий характер, спокойный, уравновешенный, покладистый. Добрый по натуре, что называется, отдаст последнее…

Весна 2002г, Москва

Примечание : Данное интервью не предназначалось для печати, а как дополнительная информация для документального фильма о выдающемся балетмейстере 70-90-ых годов XX века Евгении Полякове («Евгений Поляков», режиссер-постановщик – Владимир Кара, продюсер – Евграфов-продакшн, США). К сожалению, Зоя Семеновна была в течении всего интервью так напряжена и на многие вопросы стоически, как партизан, не отвечала, что создать на основе ее рассказа целостный образ Евгения Полякова-человека (задачу, которую передо мной поставили создатели фильма, - а то, каким он был балетмейстером, мама рассказать, конечно, не могла) – оказалось мне не под силу. Здесь присутствовали два фактора запрета. Первый – засевший на всю жизнь в человеке страх : отъезд в 70-ые годы Евгения Полякова заграницу проходил настолько тяжело, что, похоже, оставил в душе его матери неизгладимый осадок горечи и обиды за сына, обиды на тех, кто назывался друзьями и коллегами, но с отъездом превратились во врагов. Второй – это то, что, как и многие балетмейстеры, Евгений Поляков не был гетеросексуальным и, ко всему прочему, умер от той же болезни, что и его коллега Нуреев. Для мамы, воспитанной в лучших традициях советской морали, все это представлялось стыдом, позором, ужасом нашей воландовской эпохи, где люди забыли о нравственности и Боге. В результате, во время интервью меня не покидало ощущение, что Зоя Семеновна все время держит ухо востро, по принципу : как бы чего лишнего не сказать, как бы не проговориться… Что характерно : Зоя Семеновна по-настоящему разговорилась лишь, когда я отключила диктофон. Расслабилась и начала рассказывать… Жаль, нет у меня шпионских навыков, а то бы я принесла с собой два диктофона.