«Франция, или 7 лет размышлений»

Глава 30 (начало)

«ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО – СВОБОДА !»

«Ольга :
– Бежим ! Там Олега в гарэм продают, они
уже и деньги поделили.
Владимир:
– Как ? ! А остальные ?
(участницы конкурса Красоты)
– И остальные.
– Как ?!
– А они говорят : лучше в гарэм,
чем такая жизнь.»
Из фильма “Удачи, господа !”, 1992г.

“Эсклаваж модерн”. “Современное рабство”. Или “Модернизированное” ? Так, жить на свободе – еще не означает в современном западном обществе “быть свободным”. Для большинства – это то, о чем мы уже говорили : “система” найма на работу, “система” налогообложения, “система” страхования, “система” жизни в городской резиденции – везде вы неизбежно подчиняетесь строгим правилам, которые рано или поздно, но так же неизбежно делают вас… рабом “системы”.

А одним из ведущих внутренних принципов человека является принцип “доминанти”. И если человек – по тем или иным причинам – не может кем-то или чем-то управлять, что-то или кого-то “доминировать” – да и все равно что или кого, всё зависит от личных наклонностей, талантов, амбиций : общественная структура, политическое направление, подчиненные на работе, культурный и интеллектуальный уровень окружающих, таланты других (менее талантливых, чем вы), супруга (а бывает и супруг) дома “под каблуком”, приходящая или живущая в пристройке домохозяйка, которой всегда можно указать недостатки ее работы и, конечно, дети и животные – и если у человека отсутствует “почва” для этого самого “доминанти”, если нигде, ни в какой из сфер жизни (личной, профессиональной, общественной, культурной) человек не может в чем-то превосходить других… он превращается в настоящего зверя.

Так рождается – настоящее современное рабство. Способов оказывается более чем достаточно. Причем, полезное в этом случае явно совмещается с приятным : то есть чисто материальная выгода (и немалая !) с… садистским удовлетворением унижения Личности, низведенной до совершенно бесправного положения. И вариантов – легион.

Например, вы видите объявление в журнале в рубрике “Приглашаем на работу”. И приглашают ни мало ни много как работать на теплоходе, да у берегов экзотических островов! Спешите, пока есть вакансии ! Впрочем, как и везде – дирекция будет тщательно выбирать. Даже на должность уборщицы кают пассажиров – которые, собственно, и будут на корабле отдыхать. А в чем, собственно, заключается отбор ? Не думайте, что знание нескольких языков, как было указано в объявлении, так уж необходимо. Достаточно знать несколько слов по-английски, по-французски и по-немецки. А главное – не это, и даже не ваш опыт работы. А то… способны ли вы быть послушным рабом в течении шести месяцев плавания. Потому что платить вам будут такую зарплату, которая… на земле вообще не существует (а на воде, вероятно, может – т.к. это же не французские воды, а, стало быть, французские законы там не приложимы !). Потому что выходной день вам на корабле вообще не предусмотрен. Потому что работать вам придется с семи-восьми утра до семи-восьми вечера. Потому что жить вы будете в каютах пять кв. метров с закрытыми насмерть иллюминаторами. Потому что питаться вам положено совсем иначе, чем пассажирам, и блюда могут быть неудобоваримыми. Потому что на палубу, где отдыхают днем пассажиры, вам подниматься за все шесть месяцев не разрешено (а ночью и тем более не положено). И даже вы не будете иметь права выходить в бар вечером после работы, потому что смешиваться с пассажирами, которых вы обслуживаете, вы не имеете права. А в конце контракта вам даже не скажут спасибо за ваш адский труд, и просто “выбросят” как котенка с вашими вещами на причал, когда вернется корабль из столь завлекательного круиза у берегов Гаити или Миами. Сказочные воспоминания останутся у путешественников и – не менее удивительные у всех, кто их – с улыбкой на обезумевшем от усталости лице ! – обслуживал.

А вот вам другой, причем довольно распространенный, вид насилия над Личностью. В том же журнале вы можете увидеть объявление типа “Ищу фий-о-пэр”. Лучше всего, конечно, не-француженку. Лучше всего, иностранку. Фий-о-пэр – это молодая девушка, которая берется в дом жить за… услуги. То есть ей предоставляется отдельная комната и – двух-разовое питание. За это она выполняет всю домашнюю работу : убирает дом (квартиру), стирает, гладит, закупает продукты, готовит, и, конечно, занимается детьми (отводит в детсад или школу, кормит в отсутствии родителей и даже готовит с ними уроки). В общем, Фигаро здесь Фигаро там. И бесплатно (кроме питания, но питание, заметим еще раз, во Франции становится все дешевле и дешевле и поэтому не является для хозяев большой жертвой в бюджете). Кроме того, “хозяева” получают выгоды с точки зрения налогообложения, т.к. декларируют наличие дополнительного члена “семьи”. Если, впрочем, декларируют. Это в том случае, если “хозяева” нанимают эту домохозяйку-мастерицу-на-все-руки легально. Но в этом случае хозяева должны соблюдать все “правила игры” : так, предусмотрено законодательством, сколько часов в день такая домохозяйка должна работать, а все дополнительные часы должны ей оплачиваться, у нее должна быть отдельная комната и в хорошем состоянии ; если она занимается с детьми, это отдельно оговаривается (и оплачивается !) ; у нее обязательно должен быть выходной день. И наконец, оговаривается срок контракта – три месяца, полгода, год… В общем, опять одни сплошные правила. Негде развернуться “доминанти”! А нельзя ли… обойти закон ? Например, нанять девушку-домохозяйку нелегально. Тогда на нее можно будет “повесить” весь дом и ораву детей, спать она будет на матрасе в комнате малыша, работать без выходных и, главное, даже и не подумает заявить в соответствующие органы на хозяев, садистов-эксплуататоров. Потому что приехала она из какой-нибудь “развивающейся” страны (чаще всего, из Африки, но и из стран Восточной Европы) и ей, конечно, очень хочется здесь, во Франции, как-то закрепиться и уж, конечно, не быть выдворенной с территории Франции за нелегальное пребывание в собственную страну, откуда она с такими усилиями пыталась уехать. Поэтому… она будет молчать. Но… вопрос – долго ли. И здесь многое зависит от мужества эксплуатируемой таким образом девушки и ее настоящего желания выйти из данной ситуации, но не побитой собакой, которую отправляют обратно – жевать бананы и кокосы или ржаную корку, а сумевшей доказать, что она, великая труженница, может быть более полезна французскому обществу, чем сам ее бывший хозяин-эксплуататор.

Так, например, в 2000 году вышла книга одной такой фий-о-пэр, в которой рассказывается ее жизнь в течении пяти лет во Франции, куда она попала вначале как домработница. Условия, в которые ее поставили хозяева, были совершенно невыносимы : девушка работала денно и нощно в большом доме, ухаживала за четырьмя детьми (двое школьников, один ходил в детсад и четвертый – грудной ребенок), спала в комнате младенца на полу на матрасе и, конечно, не имела права выходить из дома. За четыре года такой жизни во Франции девушка, как она рассказывает в своей книге, ничего о Франции не узнала – ни о ее прошлом, и о настоящем, ничего не видела… кроме этого дома и четырех детей, которых она по сути растила. И при этом с ней обращались, как с настоящей рабыней, и детей приучали смотреть на домработницу как на “человека низшей расы”. Денег, естественно, ей никто не платил. Через четыре года она не выдержала и потребовала, чтобы хозяева пошли с ней в префектуру для оформления ее легализации во Франции, где она находилась уже больше четырех лет. Хозяева подумали и… заявили, что больше не нуждаются в ее услугах : можете идти (жить на улице). Девушка не знала, что делать (а главное, это и используется – незнание законов !). Тогда хозяева ее “пожалели” и посоветовали ей пойти работать в другое место, так же как фий-о-пэр, к каким-то их знакомым. В общем, ее выгнали в шею. У других хозяев началась та же – бесконечная – история. Но здесь ей повезло : соседка по дому однажды увидела ее, и девушка все ей рассказала. Тогда активная соседка стала искать, как помочь этой фий-о-пэр и нашла… организацию, которая так и называется “Защита против современного рабства”. Девушка обратилась туда, где ей и объяснили, как – с юридической и фактической стороны – она должна бороться. Где помогли вообще на новой – законной – основе устроить свою жизнь (в первую очередь, снять отдельное жилье и найти нормальную оплачиваемую, пусть и чернорабочую, работу). Мадмуазель оказалась не робкого десятка : почувствовав, наконец, социальную защиту со стороны официальной Ассоциации, она… подала в суд на прежних хозяев. “Дело” рассматривалось и факт жестокой незаконной эксплуатации был установлен. По закону, месье должен был получить как наказание пять лет тюремного заключения и мадам – три года плюс большая денежная компенсация бывшей эксплуатируемой фий-о-пэр. Но месье N – имеющий, скажем так, не малые материальные средства – взял сильного адвоката (вот ведь, не зря говорят – скупой платит дважды : он ведь своему адвокату за этот процесс отдал больше, чем заплатил бы своей домработнице за четыре года ее эксплуатации). И суд был перенесен. Сегодня же девушка получила легализацию своего положения на территории Франции и даже поступила учиться в Университет. Издала книгу, с которой много выступала по радио и телевидению. В надежде, что ее пример кому-нибудь поможет… найти в себе силы однажды сказать “нет” подобному насилию над Личностью.

 

«Франция, или 7 лет размышлений»

Глава 30 (продолжение)

«ЭТО СЛАДКОЕ СЛОВО – СВОБОДА !»

Вообще, это страшное “доминанти” используется в хвост и в гриву над всеми, кто бежит от нищеты – из стран с кризисным экономическим положением. Используется потому, что подобный человек на территории Франции – во-первых, совершенно бесправный (так как живет здесь нелегально и может быть в любую минуту “вышвырнутым”), и во-вторых, как правило, не знает французских законов – что можно что нельзя, даже и для таких как он, нелегальных.

Так, самым ужасным видом современного западного рабства является, конечно, насильная проституция. В чем отличие обычной проституции от насильной ? Казалось бы, всё едино. Но на самом деле между этими видами дистанция огромного размера. Потому что обычная проститутка, которая “работает” в Булонском лесу (или других парках и лесах в разных городах Франции), в специальных барах, в портовых городах, на дорогах или “на квартирах” в специально отведенных для этого районах города, являются частью теневой структуры. Этой «официальной» проститутке полагается многое такое, чего никогда не получит девушка, которую насильно заставили этим древним ремеслом заниматься : официальная проститутка защищена своей “организацией” и поэтому может не бояться быть покалеченной или даже убитой “клиентом”, ее нельзя заставлять “работать” больше положенного времени (пять-семь часов в день, вернее, в ночь), она может жить там, где ей это нравится, макро не имеет права ее бить и вообще “пользоваться” ее услугами без ее желания и, наконец, с каждого “клиента” она имеет свои, четко установленные, проценты. В общем, и здесь одни сплошные правила ! Снова нет места “доминанти” – в низшей ее форме, конечно. Как же быть ? А нельзя ли… обойти закон ? Сделать что-нибудь этакое такое, чтобы превратить молоденькую хорошенькую девушку… вообще в предмет собственности. И вытворять с ней, всё что вздумается. И оказывается… можно ! Так, придумали – похищение девушек из стран Восточной Европы. Причем, похищение вполне законное. Например, в журналах в этих странах пишут объявления типа “Приглашаем на работу…” Как правило, либо якобы танцовщицей в каком-нибудь ресторане-баре-стриптизе, либо просто официанткой. И конечно, требуются привлекательные внешние данные. Затем группу нового “залова” вывозят за границу, где… и пересаживают в особый закрытый военный фургон и везут на “место назначения”. По ходу, конечно, обучают “делу”, тут же в фургоне. Бывают случаи попыток самоубийств. А случается, что какая-нибудь девушка откажется “обучаться” (она ведь собиралась выступать в кабарэ в Париже), так кому-нибудь из группы “захвата” надоест ее уговаривать, и он ей возьмет и ногу прострелит. А потом уволокут в кусты… и там и оставят. А оставшиеся в фургоне после этого будут ехать смирно и как солдаты выполнять приказы. А далее начнется их новая жизнь на Западе. В Италии, Австрии или во Франции…

Дадим же слово тем девушкам, которые прошли через это и – остались живы и даже вернулись (не с чем !) к себе домой, в родной город – где-нибудь в Болгарии, Молдавии или на Украине :

« – Расскажите, как это было ?

– Сначала меня определили в один кабак, я там танцевала (ведь я профессиональная танцовщица) и потом в специально-отведенных комнатах принимала клиентов.

– Вам платили ?

– Нет. Вообще за все мое пребывание во Франции я ничего “не заработала”. А потом мой хозяин решил отдать меня в бордель, т.к. там больше денег можно было с меня получить. И здесь у меня было очень много клиентов потому, что я очень гибкая, пластичная и… выносливая.

– Сколько у вас было клиентов в сутки ?

– Много. Здесь я работала на износ, у меня не было времени на сон.

– Так сколько же все-таки ?

– Около ста в сутки.

– Ваш хозяин вас бил ?

– Да.

– Часто ?

– Через день.

– Как бил ?

– Как ему нравилось. И ногами в живот, и по лицу. А однажды он вставил мне в рот пистолет и заорал : Если это повторится еще раз, в следующий раз я спущу курок !

– Повторится что ?

– Я что-то такое сказала клиенту, что потом шефу не понравилось. По его понятиям, я должна вообще молчать во время “работы”. Вообще с проституткой, которую заставили работать, делают все что угодно потому, что она была одной организацией продана другой организации и на нее смотрят как на собственность.

– Вы чего-нибудь боитесь в жизни ? Боитесь смерти ?

– Нет. Смерти – нет. Я прошла через ад.

– Что вам тяжелее всего в жизни сейчас ?

– Жизнь.

– Почему ?

– После всего что было.»

«Болгарская девушка :

– Они нашли меня на дискотеке. Сначала со мной познакомился один молодой человек. Всё спрашивал меня о моих родителях, о других родных, о том, что я делаю в жизни, о моем образовании. А потом предложил на его машине довезти меня до дома. А вместо этого они привезли меня в отель, закрыли в комнате и… насиловали несколько часов подряд. А потом ночью, когда я была без сознания, куда-то отвезли меня, а потом вообще увезли из страны, и потом я оказалась на панели во Франции.

– Вы пытались сбежать ?

– Хотела, но это невозможно, т.к. мы жили в специальных комнатах, которые закрывали снаружи и охраняли. И потом, они сказали : попытка к бегству будет стоить тебе жизни, мы разрежем тебя на куски и выбросим в реку.

– И вы думаете, они сделали бы это ?

– Да.»

«Девушка из Молдавии.

– Расскажите, как вы попали в проститутки ?

– Я увидела объявление в газете о работе во Франции и ответила на объявление. Потом нас, группу девушек, оформили, но что странно – наш руководитель группы, который с нами выезжал, забрал у нас все паспорта, сказал, что так положено, а заграницей он нам их раздаст. Потом, когда мы пересекли границу, в одном местечке нас собрали и наш руководитель сдал нас каким-то другим людям, но мы ничего не поняли, т.к. они разговаривали на другом языке. Но паспорта нам не отдали. Потом нас перевезли в другое место и остановились в поле. Здесь стоял фургон с мужчинами в военной форме. Куда нас и начали погружать. Многие стали догадываться, что что-то ненормальное происходит, и одна из девушек потребовала объяснений, на что ей грубо ответили : “Молчите, суки, вас продали.” “Как продали?!” “Так, очень просто, как пачку кофе.” Тогда мы все поняли, что мы были похищены для работы проституткой, но было уже поздно, мы ничего не могли сделать.

– И никто не выступил против ?

– Была одна девушка, которая стала кричать, отказываться залезать в фургон. Ей один из наших новых сопровождающих прострелил ногу. После этого никому больше не хотелось кричать.

– И что потом было с той девушкой ?

– Не знаю. Они отвезли ее куда-то отдельно от нас.

– И вы ее больше не видели ?

– Не видела.»

Да, казалось бы “лучше гарэм, чем такая жизнь (экономическая нищета)”. Проституткой так проституткой. Но отличие между обычной проституткой и той, которую похитили и заставили этим ремеслом заниматься огромное. И первое – это то, что у насильной путаны нет абсолютно никаких прав, даже на собственную жизнь. Она превращается в “вещь”, над которой можно безнаказанно издеваться денно и нощно и даже, при желании, не только избить до полусмерти, но и убить. Если не сами “охранники”, так “клиенты”. Так, три года назад Францию потряс случай – и надо полагать, это один из многих, но о других никому ничего неизвестно, девушки просто “изчезают”, и никто во Франции не догадывается, сколько их, безымянных, ежегодно… просто изчезает. А эта девушка, 18-летняя Ганка из Болгарии, так же насильно привезенная во Францию и выставленная на панель, была убита двумя неизвестными : подъехали на машине, попользовались и… убили. Более двадцати ножевых ранений. И – скрылись. И никогда не были найдены. А красивая Ганка, которая мечтала о совсем другой Франции, девушка из бедной-бедной болгарской деревушки, была похоронена на специальном кладбище для неустановленных личностей под N-ым номером. А через пять лет, если никто не приедет из Болгарии за ее останками, пепел Ганки развеют на прилегающем к кладбищу Поле Памяти…

И все-таки – неужели так безнаказанно ? За похищение и насильное привлечение девушек к подобной “работе” во Франции полагается двенадцать-двадцать лет тюрьмы (смотря на тяжесть содеенного). Но – невозможно ни вскрыть факт насильного привлечения, ни доказать факты садистского обращения и жестокой эксплуатации девушек. Возникает парадоксальная ситуация – как и вообще со многими другими криминальными структурами : полиции, властям известно наличие этих структур, а “разорить дьявольское гнездо” оказывается практически невозможно. Например, в 2000 году была вскрыта одна из многочисленных групп, зарабатывающих на “отловленных” путанах. Так сказать ли – только двое из “руководства” (руководитель и его помощник) получали годовой доход с эксплуатации своей “сети” около 300 тысяч евро ! Левыми, конечно. То есть налогонеоблагаемыми. В один прекрасный день оба как-то попались на удочку – когда начали эти грязные деньги “отмывать”. Налоговой инспекции, полиции показалось что-то в их операциях ненормальное, стали проверять, вышли на “сеть”, а затем и вообще на насильно привлеченных к работе девушек. Но проблема, как всегда одна : девушки молчат как рыбы. Легальных документов ни у кого из них нет, а как они попали во Францию, они не рассказывают. Всё это французской юстиции давно известно : страх – первейший защитник всех злодеяний. Ну, а без документальных свидетельств самих “жертв” ничего невозможно доказать. В лучшем случае, можно этих “жертв” собрать и отправить назад, домой – в Болгарию, на Украину или в Молдавию. Что, как правило, и делается. Привлекаются к этому так же и общественные организации, типа “По защите против современного рабства”.

И последнее. Последнее в этом вопросе о черном пятне, лежащем свинцовым грузом на плечах современного западного общества. Как выявить молоденькой девушке, живущей в стране с кризисной экономической ситуацией, попытку ее похищения ? Каковы основные признаки ? Их несколько. Первое : внешние данные. Если вас приглашают на работу и требуют привлекательные внешние данные, задумайтесь : туда ли вас приглашают ? Второе : интерес к вашим родственным связям. Если сильно интересуются вашими родителями – есть ли они у вас, оба родителя живы или только один из них, уровень их образования, уровень жизни и социальный статус – задумайтесь и покрепче : туда ли вас приглашают ? Почему теневая структура, набирающая девушек для древнего ремесла, всегда интересуется родителями? Потому что родители – это защита. Но не всегда.. Особенно если жив только один из них, особенно если родители – алкоголики и не интересуются ни вами, ни вашей судьбой, особенно если родители малограмотные, а значит, не смогут по своей малограмотности найти способы извлечь вас из структуры, особенно если у них низкий социальный статус и нет доступа к власти и связей в системе власти, в том числе, и в системе юриспруденции. В общем, знайте, если сильно интересуются вашими родителями, то та работа, которую вам предлагают, на самом деле не имеет ничего общего с тем, чем вы заграницей будете заниматься. И наконец, третье : если вы все-таки решились ехать, но в вашей группе ваш руководитель отобрал у вас загранпаспорт, то… можете смело развернуться и уехать домой. И продолжать танцевать в своем маленьком, обшарпанном, но таком родном Доме Культуры, тихо напевая “Это сладкое слово – Свобода !”

 

«Франция, или 7 лет размышлений»

Глава 35 (начало)

«А ДАЛЬШЕ – ТИШИНА»

Если француз, несмотря ни на что, все-таки твердо стоит на своей горизонтали, то у русских почему-то наблюдается странная тяга к вертикали. Это замечал, например, Иван Бунин, которого, так же как и многих других русских писателей и поэтов, вдохновляли… кладбища. «Страсть к кладбищам – специфически русская черта», говорил он Ирине Одоевцовой. И характерно, например, что практически все русские туристы в Париже желают посетить знаменитые парижские кладбища (Монмантр, Монпарнас и Пер-Лашез) и русское кладбище, которое находится за пределами Парижа – Сент-Женевьев-де-Буа. (…)

Всех русских тянет, конечно, съездить на русское кладбище – Сент-Женевьев-де-Буа. Здесь более 10 000 русских захоронений. Напомним, впрочем, что среди многих других интересных Имен, здесь похоронены :

писатель, лауреат Нобелевской премии Иван Бунин (1870-1953), художники Сергей Шаршун (1888-1975) и Константин Коровин (1861-1939), писатели Иван Шмелев (1873-1950), Борис Зайцев (1881-1972), Дмитрий Мережковский (1866-1941) и Алексей Ремизов (1877-1957), бард Александр Галич (1919-1977), поэты Георгий Иванов (1894-1958) и Борис Поплавский (1903-1935), балетмейстер Сергей Лифар (1905-1986), философ Николай Лосский (1870-1965), критик искусства Сергей Маковский (1877-1962), актер немого кино Иван Мозжухин (1887-1939), усыновленный сын М. Горького и брат Якова Свердлова Зиновий Пешков (1884-1966), балерина Ольга Преображенская (1871-1962), великий князь Андрей Владимирович и его жена, бывшая балерина Императорского Театра (и любовница Николая I до его вступления на престол и венчания) Матильда Кшесинская (1872-1971), художница Зинаида Серебрякова (1884-1967), экономист Петр Струве (1870-1944), писательница Надежда Теффи (1875-1952), кинорежиссер Андрей Тарковский (1932-1986), один из главных участников заговора и убийства Распутина 30 декабря 1916 года князь Феликс Юсупов (1887-1967), отец Василий Зеньковский (1881-1962), балетмейстер Нуреев… А рядом князья, принцессы, офицеры, наконец, казаки… В общем, есть о чем по ночам им вести беседы, спорить… и под утро мириться.

Но много русских, в том числе и известных, разбросано по другим кладбищам – в Париже и в других городах Франции. Так, на Монпарнасе нашли свое последнее пристанище публицист и социолог Петр Лавров (1823-1900), князь Иван Гагарин (который первый напечатал Философские письма Чаадаева в 1862 заграницей, в России они были запрещены до 1905 года, 1814-1882), убитый в Париже Семен Петлюра (1879-1926), художник, друживший с Модильяни Шаим Сутин (1894-1943), скульптор Осип Задкин (1890-1967).

На парижском кладбище Пер-Лашез покоятся знаменитая оперная певица Фелия Литвина (1860-1936), декабрист Николай Тургенев (1789-1871), государственный советник, друг Пушкина Иван Яковлев (1804-1882), графиня Софья Трубецкая (1838-1896), украинский анархист Нестор Махно (1899-1934)…

На кладбище Монмартра находится могила гениального балетмейстера (проведшего последние годы своей жизни в психиатрической клинике) Вацлава Нижинского (1890-1950).

А далее – «разбросаны» наши соотечественники по всей Франции :

На кладбище Булонь-Билланкур (92-ой департамент, недалеко от Парижа) мы найдем захоронение писателя и философа Льва Шестова (1866-1938), на кладбище Батиньоля (Париж, 17 округ) покоятся художники Лев Бакст (1866-1924) и Александр Бенуа (1870-1960). Здесь же было захоронение Федора Шаляпина (1873-1938), останки которого позже были перенесены в Москву на Новодевичье.

Художники Михаил Ларионов (1881-1964) и Наталья Гончарова (1881-1962) упокоены в Иври-сюр-Сен (район Валь-де-Марн). На кладбище в Нёи находятся могилы композитора Александра Глазунова (1865-1936) и художника Василия Кандинского (1866-1941). В Гамбэ (район Ивлин) – художницы Сони Делонэ (1885-1979). На кладбище Тиэ (Валь-де-Марн) – писателя Евгения Замятина (1884-1937) и сына Льва Троцкого Льва Седова (1906-1938), погибшего за два года до убийства своего отца (20 августа 1940г.).

В Каннах, на кладбище Гран-Жа – покоится Ольга Риц Пикассо (урожденная Хохлова), балерина Дягилевской группы и первая жена художника Пикассо.

На кладбище в Сульце одиноко, вдали от своих соотечественников, спит вечным сном сестра Натальи Николаевны Гончаровой, жены Пушкина, Екатерина Гончарова (1811-1847) и муж ее Жорж-Шарль де Гекерен д’Антес, смертельно ранивший Пушкина на дуэли, переживший свою жену на 48 лет…

И многих известных мы, конечно, выпустили из виду, да простят они нас. А сколько простых русских покоится под французским небом !… (…)

Вообще, у современных французов наблюдается странное отношение к смерти. Вернее, не просто у француза, а у целого французского общества. Такое ощущение, что это общество пытается Ее… не замечать. Словно это что-то ненормальное, опасное, стыдное, в общем, неприемлемое для общества, где пропагандируется процветание, и так и верится, что всё вокруг цветет и пахнет… Но ведь даже цветы на балконе приходится менять каждую весну потому, что они живут-цветут лишь один сезон. И этот баланс рождения-смерти наблюдается во всех сферах жизни : одни предприятия банкротятся, другие нарождаются, новые технологии приходят на смену старым поколениям, выходящим из строя, снимаемых с производства; города сотни раз перестраиваются, одни дома разрушают, на их месте возводят новые или устраивают парки ; одни модные тенденции сменяют другие… Смерть постоянно присутствует в жизни, и если бы этого не было, сама жизнь была бы похожа не перманентный застой. И тем не менее, что касается человеческой смерти, то французское общество продолжает делать вид, будто ее нет. Поэтому, например, показывать свою боль по поводу потери близкого любимого человека в таком обществе оказывается… неприлично ! И каждый такой француз вынужден переживать потерю в одиночку. Не все такое испытание могут выдержать потому, что, как оказывается, простое человеческое сочувствие и настоящее, а не показное соучастие облегчает такому человеку страдания. Именно поэтому в былые времена провожали человека в последний путь «хором», всей «деревней», и все, вольно или невольно, участвовали в этом, гласно или негласно, зримо или незримо, помогая родным и близким этой мистической поддержкой. Сегодня же такие проводы (с шествием через селение или город, музыкой и плачем) во Франции везде запрещены. Дабы не возмущать общественный порядок и вообще… не портить людям, которые не имеют к вашему горю никакого отношения, настроение. А может, все-таки имеют ?..

Случается, что такие французы, преждевременно потерявшие очень близких людей (молодых родителей, супруга(у), ребенка), просто… психологически ломаются. Потому что вдруг открывают совершенно иной мир вокруг себя : они вдруг видят, что никого – ни знакомых, ни коллег – их горе не интересует и не волнует. Не находится порой ни одного из ближнего окружения, кто оказался бы способен взять на себя часть этой потери в виде простой человеческой поддержки. У всех сразу появляется куча неотложных дел, куча, которая, конечно, до завтра подождать никак не может. Некоторые из таких «бедных родственников» идут за помощью… к психологу ! Да, да, именно. Платят деньги за «сеансы психического восстановления», на которых они, собственно говоря, просто напросто изливают душу (тем и «вылечиваются»). Но есть и такие, которые… решают отправиться вслед за безвременно ушедшим. Другие месяцами не вылезают с кладбища, сидят у плит и разговаривают с покойным, как с живым… В общем, все эти люди в той или иной степени приближаются к пропасти Безумия.

Надо заметить, сами кладбища во Франции все менее и менее «мистичны» и сакральны. И в этом тоже своеобразное веяние эпохи : развенчаем смерть и вообще весь потусторонний мир ! Так, развенчание это выражается, например, в том, что не отводится больше для него особое место, тихое и вдали от населенного пункта. А нередко теперь находятся они и в черте города, и, что очень характерно для Франции, например, у железно-дорожных полотен ! День и ночь несутся-грохочут мимо поезда, спите с миром, дорогие предки ! Нет на самих кладбищах (особенно современных) деревьев, всё как-то голо, пусто, гулко, открыто (на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа целые рощи, и тишина неописуемая…). И что так же характерно для современного захоронения, так это его… бетонность. То есть останки опускаются не в могилу собственно, а в выложенный бетонными плитами могильный домик ! И до чего только атеисты ни додумаются ! В общем, не в землю, из которой человек вышел, француз возвращается, а в бетонный тюремный ящик.

И лишь 51% французов желает быть похоронены по церковному обряду, так, стало быть, в половине случаев он не совершается !

 

«Франция, или 7 лет размышлений»

Глава 35 (продолжение)

«А ДАЛЬШЕ – ТИШИНА»

Ну, а проводы и поминки ? А это еще одна история. Приведу пример из жизни : проводы по-французски и проводы по-русски (во Франции). И, надо сказать, разница здесь большая, да и вообще сами проводы, как лакмусовая бумажка, высвечивают Человека со всеми его достоинствами и недостатками, а так же являются ярким выражением человеческого менталитета и эмоциальности.

Вот вам первый пример. Проводы пожилой женщины, у которой остался, так же пожилой, муж, но детей у них не было, однако, родственников предостаточно. Так как же, вкрадце, происходят проводы по-французски ?

В двенадцать (или в другой, указанный, момент) все родственники собираются у церкви, где должно пройти отпевание. Все к данному часу собираются (каждый приезжает на своей машине). Потом приезжает катафалк, все следуют в церковь, рассаживаются (т.к. это католическая церковь, там принято сидеть), слушают Слово пастыря…. в конце каждый должен подойти к гробу (закрытому, конечно) и плеснуть на него святой водой в виде креста… затем процессия, так же тихо и со скорбным видом, медленно движется на кладбище : все едут на своих машинах вслед за катафалком ! Здесь происходит прощание. (…)

Затем все разъезжаются по домам родственников, которые живут поблизости, т.к. до ужина в ресторане еще часа два. Вот где, наконец, можно увидеть друг друга (ведь большинство приехало из разных городов), узнать «клановые» новости, дети – смериться (у кого больше, кто быстрее растет) и даже поиграть на компьютере ! В назначенный час все собираются в ресторане, где… время, даже и для поминок, конечно, ограничено. На втором часу ужина все уже, понятное дело, забыли о покойной, зато сколько за этот вечер узнали друг о друге ! В конце все, пожав руку «бедному родственнику» и пожелав «бон кураж», мирно разбредаются по домам (или отелям).

В общем, что сказать. Всё в таких проводах продуманно, чинно, гладко и… без эксцессов. Горевать французу о потере бездетной тети некогда : завтра утром ему на работу.

Но у русских, как известно, всё не как у нормальных людей, всё на ушах. И вот вам другой, характерный, пример – теперь уже русских проводов в том же Париже. Тоже пожилой женщины. Только в отличие от первой, у нее остался не муж, а сын (уже сам далеко не мальчик). Родственников, по понятным причинам, у нее во Франции не было, зато было много друзей и знакомых, т.к. вела она долгие годы свой литературный кружок и, главное, была необыкновенно радушным человеком, любившим людей.

В назначенный час все стали собираться на квартире (гроб же находился в это время в морге, а все, кто хотел попрощаться, мог сделать это накануне). В квартире уже были накрыты столы с явствами, которые готовили накануне и утром те, кто помоложе из бывшего «кружка» покойной. Стояли здесь и приготовленные для проводов венки.

Но в отличие от аккуратных французов, сборы стали затягиваться, т.к. у русских есть странная привычка опаздывать (даже на такие «мероприятия»!). Правда, многие, опять же в отличие от французов, прибывали на проводы без машины (вряд ли это может служить оправданием). Тогда по ходу было решено отвезти первую партию (тех, кто помоложе) на кладбище (Пер-Лашез) со «скарбом» (т.е. с венками, цветами). А затем – отвезти тех, кто постарше (и тоже без машины). Так, те, кто моложе, стали ждать под дождем тех, кто постарше, а так же и собственно катафалк. Ну, пока ждали (и мерзли, т.к. было холодно-промозгло, многие тут вспоминали оставленную на квартире водку), перезнакомились. Поговорили и о покойной. Наконец, прибыли остальные. Кто-то вышел из машин, чтобы поздороваться с присутствующими, а кто-то так и остался сидеть в машине, ожидая следующих «указаний» (надо заметить по ходу, что среди французов подобное поведение было бы «присутствующими» воспринято за оскорбление). Далее опять стали решать : идти за катафалком пешком до места или все-таки ехать на машинах. Наконец, решили, что молодежь пойдет пешком, а старички поедут. В общем, катафалк уехал вперед, молодежь пошла своей дорогой, пожилые – поехали другим путем. Пока шли, было у молодежи время поговорить, поразмышлять на философские темы. Наконец, добрались до места назначения. Здесь был установлен гроб. После чего началось прощание. Совсем иначе, чем у французов – закомплексованных. Для такого случая приготовили даже аппаратуру с микрофоном, – чтобы всем было слышно. А Слово брали многие (заранее подготовленное). Одна молодая певица даже спела романс… И так это было душевно, искренне, глубоко, сердечно, что даже и люди, мало знавшие покойную, почувствовали себя настоящими соучастниками какого-то великого священно-действия, Мистерии, если хотите.

Когда все, кто хотел, таким образом попрощались, работники кладбища взяли гроб и понесли к могиле… затем каждый мог пройти, бросив ветку цветка, мимо ее, отдав свой последний долг.

Затем те, кто постарше, уехали на машинах, а те, кто помоложе, пошли домой пешком. Здесь было самое время… помянуть.

Ну, так и выпили, и закусили, кто сидя, кто стоя, потому, что сидячих мест на всех не хватало. Но горевать русским не хотелось. А вернее, хотелось сделать что-то хорошее для покойной, которая, вероятно, как многие, бравшие и здесь Слово, говорили, «сейчас с нами». И нужно было развеселить покойную. Так, начались народные пения. И, надо сказать, необыкновенно душевные. Пели сначала лишь профессионалы (певец-бард с гитарой, затем всё та же певица, аккомпанировавшая себе на пианино, затем полупрофессиональная бардша опять же с гитарой), а затем и другие стали подключаться (заодно и потому, что пьяному, как известно, море по колено). И опять же все это было душевно. Между тем кто-то брал Слово. Говорили, конечно, о той, кто здесь тайно присутствует. Но не только об этом. Кто-то уже предложил… тут же, не отходя от кассы, выбрать нового Президента «кружка» и решить, где же они теперь будут собираться. Кто-то тут же подсказал новую кандидатуру, и чуть было ни начали голосовать, да кандидатура замяла вопрос. Потом молодая обаятельная поэтесса выступила со своими стихами, душевно выступила, искренне. Сын покойной (на вид еще вполне трезвый) «обозвал» ее «большим поэтом нашей эпохи» и расцеловал, не глядя на лица. Певица же, которая так замечательно еще недавно пела, вышла в центр и заявила, что покойная любила только двоих : сына и ее, а к остальным она просто хорошо относилась… И никто не хотел вступать с ней в споры потому, что, как сказал мой знакомый, который стоял тут же рядом, «это уже вызов». И никому не хотелось отвечать на «провокацию»… В общем, уже темнело, а люди расходиться не собирались (неизвестно почему, то ли хотелось побольше пообщаться, то ли подольше погрустить, то ли всё, что было на столах, доесть и допить, а в отличие от прагматичных французов, где даже на поминках вам не дадут объедаться и обпиваться, здесь было явств и питья немерено)… И вообще, в воздухе уже висел дух скандала, по той самой известной и мудрой русской пословице – «что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», а собравшихся русских хлебом не корми, дай им отношения повыяснять. В общем, я ушла (прихватив с собой своего знакомого) – по-английски, не попрощавшись. Но позже я узнала, что вечер, который становился томным, все-таки разразился к концу скандалом, с оскорблениями, петушиными разборками, остановить которые могла лишь вызванная кем-то полиция.

Вот так всегда у русских : начнем заздравие, кончим заупокой. Невероятная глубина эмоций и эксцентричность русского человека, которые даже на проводах имеют место для самовыражения : через искреннее участие, со-участие и глубокую любовь и столь же искреннее «озверение» и растаптывание ближнего… А у француза что ? У француза на тех же проводах видны искреннее и истинное уважение к личности другого (…), но и тут же отсутствие глубокого интереса и со-участия в происходящем. Вроде как пришел – Долг исполнил, «Честь обязывает», но исполнил (словно галочку поставил), а большего от меня не просите. И что лучше ? Какой идеал выбрать ? А никакой. Потому что Человек – это двуликий Янус, примирить две гримасы которого может, как известно, лишь Она.