Здесь живут соколы и сиреневые
ветры
а каштаны укрывают 
публичные лавочки и Поля
шумят и Арка
кажется издали Воротами-
-в-Светящийся-Эфир....
Так, в июле, когда много пыли и
пыльцы - соколы смотрят
вниз
на крыши - по которым бродят
кошки и... 
на каштаны, шумящие в парке над
Статуей Марго - и
думают о чем-то -
своем... может быть 
вспоминают -
Королевскую
Охоту.

Я пойду погуляю ! -
По забытому Богом Парижу.
Прыгал чижик
От деревьев шампуневых в пыль.
И Ты, нежный, любовь позабыл...
А зеленый твой образ подстрижен.
Я пойду погуляю ! -
По забытому Верой Парижу.

Салютуется радость прибраний.
Славно Вечный Огонь не горит
Пред могилой известной солдата...
Он здесь не был и здесь он не спит.

Мост уставший дугой изломился -
Под гудящей машинной толпой.
И мой слух в небеса истомился,
Утверждая в разгромах покой.

И отходят скрипично-печально
Тишь фантанов и говор дверей
В непавлинные перья, зеркально
Отражаясь в мольбах фонарей.

И огни расцветают - живые
И душистые - в сумраке лет.
И Эпохи горят Золотые
На полотнах из лживых побед.

На террасе роскошная леди
(Здесь приветнее солнце земли).
Ты смотри на меня из лорнета...
И тебе есть зачем - без любви.

И прогнувшись с моста над теченьем,
Созерцаю глубины Тебя.
Ты, седой, не отторгнешь реченья
И летящую тучку, - меня ?..

Здесь дни бывают : в дымке весь-Париж…
И сердце – в голубом (покое и) тумане…
Устанешь вдруг любить… вокруг такая тишь.
И спят до полдня в воскресенье парижане.

Так потому, что ночи были не просты.
А утром та усталость… легкое дыханье.
И так, сами собой, бегут часы…
И занавеси тонкой колыханье

От вдоха-выдоха… Не хочется вставать
И отвечать на зовы телефона…
И ничего там впереди не ждать,
Устав той памятью его живого взора.

Воскресным утром в шелковой пройти
Сорочке, заварить на кухне чаю.
К тому окошку снова подойти,
Увидеть… Ах, в окне напротив, знаю :

Всю ночь не спал задумчивый сосед,
Кормя из соски рыжую Мальвину.
И вот стоит и курит (Эй, привет !),
Проснувшись от усталости и сплина.

И улыбнувшись, изчезаю в том окне…
В той кремовой, фривольной той, сорочке.
Ах, вновь оденусь и уйду опять к себе –
Чтоб написать об этом дне хотя бы строчку.

Шалунья-девочка – Душа…
Поет,
           нежна и хороша !
Укрытая росой фонтанов…
Ей всё непоздно –
               вечно рано !
Здесь
      в тех картинах
                   растворилась…
То вдруг
          в тех статуй
                         превратилась
Молящий
           иль жестокий
                     взор…
А там –
                                высокий
            Сакре-Кёр…
Ах, сердце Ее
                     столько бьется !
Две тыщи лет ! –
                     И всем найдется
Здесь место :
                   детям и садам,
           Монахиням и старикам.
Здесь спят на Монпарнасе сном
Тем вечным... –
                     И идем вдвоем
С Тобою тихо не спеша,
Шалунья-девочка – Душа !
Туда – 
                 в те ночи, в те огни…
И кажется,
               здесь край Земли ?
Иль этот Центр ?
                 То Ядро ?
Глубин 
          таинственных…
                   Оно-
-соединенное-с-Тобой,
Той древней – вечно молодой !
Само мудреет
                  в этой Тайне
Картин,
        зеркал,
                   свечей в той зале…
    Укрытое росой фонтанов,
    Собой весь Мир преображало !
В картинах нежно
               растворилось…
То вдруг
          тех бюстов
                        превратилось
        Молящий-и-жестокий
                          взор !…
        Ах, всё ты знаешь –
            Сакре-Кёр !
Ведь на холме стоишь высоком,
И в этом Бытии 
                   так много ! –
Ты испытало…
                  Как Она,
       Той Грады 
       девочка–Душа !