НИКИТА СТРУВЕ. Из резенции на сборник стихов «Королевский путь-I»
«Стихи Софьи Оранской выделяются из массы пишущихся в настоящее время стихов в первую очередь культурой поэтической речи. Выбранные слова не банальны, задерживают внимание своей весомостью. Есть в стихах и ритмика, им свойственная, а не взятая напрокат. На глубине чувствуется и тема, какая-то драматическая неудовлетворенность жизнью, при осязаемости ее реальности и значения... »
Никита СТРУВЕ (1931 – 2016), профессор литературы (Нантер, Франция), издатель, директор издательства «Эдисьон Реюни» (Париж), учредитель Дома Русского Зарубежья и издательства «Русский путь» (Москва), лауреат Государственной Премии (1998), Медаль Пушкина Российской Федерации (2008, за большой вклад в укрепление российско-французского сотрудничества в области культуры)

 

Э.А. ЛАВРОВА. Предисловие к сборнику стихов «На Заре»
«В последние два десятилетия мы обрели литературу русского зарубежья, которая начала складываться в 20-е года 20 века и продолжает существовать сегодня, уже в ином качестве. Если отрыв от родины для эмигрантов первой волны оказался трагедией невозвращения, то наши современники свободно пересекают границы родины, не отрываясь от нее, подпитываясь ее живой культурой. Возникает в чем-то новое искусство, рожденное одновременным существованием в двух реальностях, в данном случае русской и французской.
Именно так сложилась жизнь Софьи Оранской. Профессиональный филолог, она училась на сценарных курсах ВГИКа, работала на «Мосфильме», затем переехала в Париж, училась на отделении Славянской Культуры в Сорбонне. Однако главным делом ее жизни стало поэтическое творчество.
Ею написано много, очень много. Данный сборник – малая часть, по которой можно лишь догадываться об общем направлении ее творчества. Тем не менее, тот, кто интересуется современной поэзией, развивающей традиции «серебряного века» и особенно В.И. Цветаевой (при всей непохожести на нее Софьи Оранской), тот, я думаю, с удовольствием прочтет этот сборник, в котором соединились культуры России и Франции.
Стихи Софьи Оранской отражают и выражают катастрофизм мышления современного человека, но в то же время они уравновешенны ощущением глубинной гармонии мира, не пессимистичны, но и не благостны.
Необычность восприятия жизни, поиск в области художественной формы (во много связанный с мышлением автора на нескольких европейских языках), необычная образность, экспрессия - все это нашло отражение в стихах Софьи Оранской.
Думаю, что истинный любитель поэзии сумеет по достоинству оценить эту книгу.»
Э.А. ЛАВРОВА, кандидат филологических наук, Москва

 

Э.А. ЛАВРОВА. Рецензия на сборник стихов «Королевский путь-I»
«Второй сборник стихов Софьи Оранской отличается многообразием ритмов, цветовой насыщенностью, необычностью композиции. Влияние Франции, где автор живет, особенно сильно чувствуется в первой части сборника («Вскрик голубой птицы»). С другой стороны, русская стихия сильнее выступает в заключительной – третьей – части (которая носит то же название, что и весь сборник – «Королевский путь»). Так, неуловимо-бессознательно, сливаются в творчестве одного поэта влияния двух великих культур – российской и французской.
Невозможно так же не обратить внимание на необычность композиции сборника. Стихи связаны между собой, словно нитью Ариадны, цифровыми обозначениями и, пожалуй, вне контекста теряют во многом и свой смысл, и свое ритмически-цветовое звучание. Но разгадка данной «системы» принадлежит будущим исследователям нашей загадочной современницы.
В богатстве ритмов отражается как бы все многоцветье мировых пульсаций – от эмоционально-насыщенных солнечных взрывов до тихих журчаний лесных ручьев, от жгучей боли до просветленного умиротворения. Так богат, эмоционально насыщен внутренний мир автора.
Художественный принцип Софьи Оранской «Любовь и Красота спасут мир» является, на наш взгляд, основополагающим в данном сборнике. А нам представляется, что копившая последние два десятелетия силы Россия начинает нам дарить новые имена, и появление книг Софьи Оранской – яркое тому подтверждение.»
Э.А. ЛАВРОВА, кандидат филологических наук , Москва

 

А.А. БОБРОВ. Из Предисловия к сборнику стихов «Сфера : Территория Любви»
«Софья Оранская – прежде всего, поэт. Загадочный, романтичный, мятущийся, порой сумбурный, который не может вместить свои впечатления даже в сложную форму циклов и многочастных пьес. Честно скажу, порой мне, кандидату филологических наук, ведущего курс поэзии, не до конца понятны формальные поиски, метания и сполохи чувств этой лирической героини...
В стихах Софии – много мудрости, признаний и умолчаний, но они дышат отзвуками русского Серебряного века и современным Парижем, где она живет...
Многое Софья Оранская сама пытается объяснить в своем Предисловии, что-то так и остаётся непонятным или сознательно замалчиваемым, особенно в стихах-посвящениях, но все они дышат поэтическим восприятием жизни.
Эхо и образы родины постоянно врываются в книги Софьи Оранской....
Творчество Софьи Оранской – это во многом, возможно, бессознательное, желание, попытка связать два культурных мира, два ареала бытия и быта, России и Франции. И, конечно, данный сборник – это, прежде всего, Гимн Любви, в самых разных ее проявлениях – к Родине, к незабытым предкам, в пркрасному городу – Парижу, и, конечно, любовь между мужчиной и женщиной. Об этом говорят и выбранное общее название сборника «Сфера : Территория Любви», и название второй части «Планета : Любовь.»
А ещё – жажда просветить любого встреченного на пути, поделиться наболевшим и дорогим. Это, конечно, сквозит и в строчках весьма полного, сложносоставного и многожанрового сборника.»

Александр БОБРОВ, поэт, публицист, кандидат
филологических наук, секретарь Союза Писателей России

 

Э.А. ЛАВРОВА. Предисловие к первой части сборника стихов, прозы, публицистики «Эпоха Техно»

 

«Стихи Софьи Оранской поражают искренностью чувств, свежестью взгляда на мир, способностью искать и обретать свое «лица не общее выраженье».
Погружаясь в мир ее поэзии, читатель должен быть готов стать сотворцом, ибо поэзия Софьи Оранской – это не чтиво для развлечения и отвлечения. Проникновение в ее поэтическую стихию – это труд души, на который, увы, не каждый способен. Зато вознагражден бывает тот, кто найдет в себе силы преодолеть внешнюю усложненность и сумеет прорваться к истокам. А они – в русскости ее души, воспитанной бескрайними просторами родины и теснотой ее городов, высокой духовностью той литературы, которая лежит в основании поэтического творчества Софьи Оранской. Это, прежде всего, Серебряный век с его находками, в области ритмики, словобразования, символики. Ощутимо дуновение поэзии Марины Цветаевой и Владимира Маяковского: страстность и внутренняя напряженность интонаций, футуристические новации и многое другое. Это не значит, что стихи Софьи Оранской – результат простого сложения того, что она когда-то читала, на чем взрастала ее душа, отнюдь ! Это та почва, без которой не бывает хороших поэтов. Это составная ауры ее стихов, которые воспринимаются не в «россыпь», а как единый мир, сложный, меняющийся, но постоянно перетекающий из одного состояния в другое. И конца этим трансформациям не видно.
Особо хочется сказать об уникальности стихотворений Софьи Оранской с той точки зрения, что в ее поэзии удачно соединились традиции русской литературы начала прошлого века, с одной стороны, и видение и ощущение жизни современного человека, «человека мира», с другой. Ибо годы, прожитые во Франции, не могли не повлиять на содержание и, особенно, форму стихов Софьи Оранской.
Порою мне кажется, что она «переводит» на русский стихи, сложившиеся в ее сознании на французском языке. Отсюда, возможно, стремление включать в русский текст иноязычную лексику, но главное, это коснулось словотворчества. Конечно, неологизмы поэтов создаются не из стремления дать языку новое слово, а из органического желания высказать то, для чего родной язык не придумал еще определений.
Разнообразие формы, стилей, жанров сочетается с многообразием тем. Предметом осмысления становится , прежде всего, душа поэта, волей судьбы оказавшаяся на перекрестке двух культур – России и Франции, двух языков, типов мышления, восприятия жизни.
Не каждый, наверное, скажет про Софью Оранскую «мой поэт», но пугаться этого не стоит. Стихи Софьи Оранской – «штучный» продукт, не рассчитанный на массового потребителя. Она продолжает традицию европейской интеллектуальной поэзии, но, вместе с тем, в ее произведениях ярко видна православная душа русского народа, в его поисках – сквозь мрак и смуту сегодняшнего дня – Веры, Света, Любви. И православная Вера утверждается в ее стихах не через «благостность» тем и интонаций, а через борьбу с Миром Лжи и Пошлости. И в этом смысле, без сомнения, ее творчество «перекликается» с поэтически-песенным творчеством Владимира Высоцкого.
Современный мир – безумный и прекрасный, пугающий, разрушающий человека и одновременно созидающий его, отразился в стихах Софьи Оранской. Но какие бы драматические коллизии нашего сложного времени ни отражались в ее стихах, в какие бы бездны разочарования ни падала ее лирическая героиня, вы не найдете и намека на отчаяние, озлобленность, укор судьбе и Богу – в ее произведениях. Борец до победного конца – за Красоту, Любовь и Веру, – так можно было бы охарактеризовать основу творчества Софьи Оранской.»
Э.А. ЛАВРОВА, кандидат филологических наук, Москва

 

Надежда ДРОЗД. Рецензия на книгу «Эпоха Техно»

Софья Оранская — поэт, прозаик, публицист, чье творчество питают две страны — Россия и Франция. Ощущая себя на границе миров, автор не позволяет себе жить прошлым, но глядит в настоящее, давая ему явно выраженную авторскую оценку. Масштабное эссе "Франция, семь лет размышлений", опубликованное в настоящем издании в сокращенном виде, отражает остроту и беспристрастность ее аналитического ума, оптимальное сочетание экспрессии и стандартной речи. А стихи? То светлые печали, уход в иное измерение, где реально осуществить себя с богиней весны — вечной носительницей жизни…
В стихах Софьи Оранской лежит четкая геометричность и конструктивность форм. Ее текст — собран, напорист, поджар — оттого ошпаривает своей прямотой:

Вам недопелось –
Я допою.
Вам недопилось –
За вас я допью.
Вам недождалось –
Сроки добью.
Вам недолгалось …
Я не солгу.

Сердце — универсальное понятие поэзии, основа любовной лирики. Недаром рифмованное стихотворение, выносящее в заглавие один из самых традиционных для русской и европейской речи символ, обещает быть предельно эмоциональным. И действительно, энергию и жизненную силу лирической героине дает сердце, несмотря ни на что верящее в любовь:

Без перемен и горячо.
Без воровства и с палачом.
Бессмертней, выше, слаще, краше
Предательской и адской чаши.

Традиции русской классической поэзии проявляются и в стихотворении "Желания". Тут и архаизм, уводящий нас в старорусскую книжность, и отзвук лермонтовского "Выхожу один я на дорогу" с его сложным и драматичным восприятием (как своей судьбы, так и миропорядка — в общем), и простая человеческая открытость. Ничего не утаивая, героиня Оранской сообщает о своих сокровенных желаниях:

Я бы хотела в неволю…
Но в такую, где б дали мне петь.
Я бы хотела стать солью…
И из волн океана мир зреть.

Мысли об отсоединении даже не появляются, героиня — в слиянии, в состоянии безусловной причастности к миру. Единственная движущая сила — желание раствориться в видимом (не зря она стремится в неволю), жажда продлиться, выразив себя без остатка. Поэзии Софьи Оранской свойственно своеобразное отношение к этому миру и к жизни: она подчеркивает, что ее творчество "не для средних умов" и не желает быть винтиком в механизме общества потребления. Оранской глубоко противна пропаганда потребления — основа основ "эпохи техно". Эта женщина верна высокой мечте, сути поэтического видения мира:

Она проломит тупика
Злаченные заборы,
Что мнут цветы земные!
И все равно войдет в Века –
Не в эти, так в другие!

Если в лирике Оранская открывает нам беспокойное сердце, то в публицистике проявляется ее второе "я" — логичное, здравомыслящее, зрящее в корень. Оценочность — универсальная черта публицистического стиля. Она не ограничивается пределами лексической системы данного стиля, а пронизывает все ярусы публицистических текстов.
Публицистика Софьи Оранской по силе воздействия на читателя не уступает ее поэтическому дарованию. Автор выступает и как дотошный историк, и как придирчивый читатель, когда, например, говорит о страсти в статье "Страсть и как она отражена в Литературе (проза): Франция — Россия (XVII — XX вв.)". Cтрасть — сильное, доминирующее над другими чувство, рассматривается не как в христианском понимании — как нравственный порок, патологическая одержимость, но как начало познания великого смысла человеческой жизни. И это правда: прежде, чем открыть для себя любовь Божественную, мы сталкиваемся с человеческой! Автор, анализируя четырехвековую историю французской и русской литературы, неустанно задает вопрос: в чем смысл страсти и почему с ней связаны страдания? Почему никого из страдальцев она не делает счастливыми, но лишь ведет к трагическому концу — одиночеству, забвению, смерти? Подводя итог, автор делает неочевидный, но глубоко убедительный вывод: "…в лучшие моменты Страсти — первичные моменты Восхищения и короткие, но становящиеся "вечными" моменты "взаимного упоения" Человек приходит в состояние некоего почти мистического Экстаза — когда приоткрывается какая-то Завеса, которая отделяет Мир рациональный от Мира иррационального, высшего — и в эти моменты — через эту Страсть и через и в образе Любимого (ой) — открывается Мир в его Целостности, первозданности, какой-то совершенно иной Мир, — наполненный Божественным Смыслом!" Но это — иллюзия, за которую ждет расплата — падение на грешную землю. И все же статья заканчивается на высокой ноте: "…Страсть принадлежит Миру иррациональному, скрытому, — который, без сомнения, сильнее. Но это лишь значит, что этот Гимн — тому в Мире этом — НИКОГДА НЕ УГАСНЕТ. Как не может угаснуть Пламя, Свеча Божественного (несмотря на все происки "падшего") — в нас!"
Отдельно стоит поговорить о культурологическом эссе "Франция, семь лет размышлений". Картина, предстающая перед читателем, не может оставить его безразличным, и, конечно, определенным образом настраивает аудиторию. И в то же время требует от читателя затратить энную долю умственной энергии в поисках выхода из сложившейся ситуации. Например, животрепещущая для "толерантной" Европы тема натурализации эмигрантов. Оранская пишет: "Граждане Франции не имеют Права доступа к точной, конкретной информации о том, сколько же их, иного происхождения или религии, проживает на территории Франции, поскольку, как это философски объясняется, — мы все равны перед законом…" Выходит, по документам — чуть ли не все французы, а по — крови…? Вопрос это далеко не праздный (кстати, и для России актуальный), поскольку избыточное количество иностранцев размывает национальную идентичность. И тут нельзя не отметить активность, концептуальность и компетентность авторской позиции. Софья Оранская говорит об опасности мультикультурализма, однако никого не осуждает и не призывает "порвать виновных в лоскуты". Никто не виноват. Так сложилось. Вот вам объективная информация, а вы, дорогие читатели, сами думайте, что с ней делать.
Автор не умалчивает и о других минусах жизни в цифровом обществе, недаром книга озаглавлена "Эпоха техно". Массовая роботизация производства, разнообразные технические новинки — от ноутбуков и смартфонов до мультиварок и фитнес-браслетов — все это изменило не только жизнь наших современников, но и их привычки. К сожалению, от технического прогресса сейчас больше вреда, чем пользы.
Для удержания внимания читателя автор употребляет риторические вопросы: "А что получилось? Ручной труд уменьшился, а машинный — увеличился! Потому что человеку всегда мало, ему надо больше и больше. Лучше и лучше. Жажда материального обогащения, оказывается, сильнее в человеке, чем жажда самоусовершенствования, помощи близким, любовь и простые человеческие чувства. Все приносится в жертву новому вампиру эпохи — машине, высоким технологиям. И конца и края этому нет".
Софья Оранская пишет волнующе и убедительно, ставит неудобные вопросы, приводит факты, на которые большинство обывателей предпочитают закрывать глаза. Опасно увидеть лишнее, но еще разрушительнее — делать вид, что все в порядке. Именно поэтому автор в завершение своего огромного труда не дает никаких прогнозов на будущее Франции, а дает открытую концовку: "…я о своих предчувствиях лучше умолчу (и тем самым дается надежда на возможный — лучший — исход событий)". Как ни пессимистично настоящее, человек на то и человек, что не существует без надежды на будущее.

Надежда ДРОЗД, литературный критик

"Персона PLUS" № 10 (162), 2018 г.

Ольга ЕФИМОВА. Рецензия на книгу «Эпоха Техно»

При слове "техно" у меня возникает ассоциация с жанром электронной музыки. Этот стиль характеризуется искусственностью звука, акцентом на механических ритмах, многократным повторением структурных элементов музыкального произведения. Да и каким еще может быть жанр, созданный по воле технического прогресса? Жестким, депрессивным, вредным для здоровья. В общем, соотвтетсвующим окружающей обстановке.
Но и среди ритмов, имитирующих стук машин и станков, пробивается живой человеческий голос. Софья Оранская резко противопоставляет себя среде, все в ее стихотворениях указывает на несхожесть героини и пространства, подчиненного индустриальному "комфорту":

Я родилась в эпоху перелома,
Братств, Надежд, Равенств разгрома.
А мечтала жить при Ботичелли,
Быть весеннею воздушною моделью
Для его "Primavera"…

Из чувства глубокого несоответствия поэта своему времени произрастают многие представленные в сборнике стихотворения. Тройная ложь Французской революции — сплошное вранье и мифология. Лирическая героиня Оранской возмущена: "Я — не для вас…" Поток двойных рифм с мощным эмоциональным посылом, звонкие, броские стихотворения струятся под обложкой сборника, выдержанной в красно-черных тонах. Эта героиня, несмотря на свой нонконформизм, щадит мир, стоящий на пороге антропогенной катастрофы:

Мечта — не умерла.
Она — лишь не сбылась,
Она — сорвалась
В пропасть спиралей
провидицы Ванги.

Тематика стихотворений Оранской — "вечные" темы: детство, судьба, творчество, конфликт между индивидуальным, человеческим и механическим началом технократической цивилизации. Ее стихи всегда заметны, они привлекают внимание, бросают вызов. Строки сплетаются в смежной рифмовке, впускают в себя иноязычные вкрапления, рождают затейливые окказионализмы:

…И покой снов долгих безревных,
Бездримных, безмечтных.
И вопросы лиц детских зареванных,
И ответы сказок бесконечных.

Софья Оранская берет пример с русских футуристов: необычная лексическая система использовала различные единицы, приводящие к созданию эпатирующего эффекта. Эти лексические единицы были названы ими "эпатажной" лексикой. Так и у автора: образование окказионализмов идет по словообразовательным моделям, не жизнеспособным в русском языке. Эпатаж создается с помощью игр с корнями слов. В вышеприведенном отрывке два неологизма: "безревный" — попроще, образован от глагола "реветь", следующее за ним прилагательное — перевод с английского, встроенное в русскоязычные морфемы существительное "dream" — мечта. Приживутся ли эти гибриды — покажет время, но одно бесспорно: они украшают речь автора и подчеркивают ее яркую индивидуальность.
Эссе и статьи занимают две трети книги, открывая новые грани авторского таланта. О жизни во Франции Оранская пишет, не приукрашивая реальности: "Вообще, Франция — по-своему парадоксальная страна. С одной стороны, французов традиционно обвиняют в “ментальной закрытости”, в задыхании в рамках собственной культуры, с другой стороны, всего за сто лет Франция превратилась в мульти-национальную страну (если сейчас здесь насчитывается около 20% мусульман, то с полной уверенностью можно сказать, что 40-45% населения Франции — некоренные французы)". Свое мнение она излагает доступно и логично, опираясь не только на собственный опыт проживания во Франции, но и на статистические данные. Экстракт из эссе "Франция, 7 лет размышлений", представленный в данной книге, обращает нас практически ко всем общественно значимым проблемам. Речь идет о моральных ценностях французов, о трех "волнах" русской эмиграции, о современном устройстве французского общества (богатые, средний класс). Следуя в этом объемном произведении законам жанра эссе, она не выступает от лица какой-либо социальной группы, но делится с читателем собственным уникальным опытом. Так, на вопрос "Существует ли вообще мораль для француза?" автор дает неожиданный, но правдивый ответ: "Существует. Но она так сильно отличается от русского понятия морали, что нередко русским, которые начинают здесь жить, вообще кажется, что морали здесь нет. А мораль по-французски — это значит: во-первых, никому не читать морали, т. е. осуждение поведения другого члена общества не характерно для француза…" Собственно, на этом месте у нашего читателя начинается "разрыв шаблона": как это — не осуждать? Нам, привыкшим к тому, что любая бабушка у подъезда имеет право покритиковать нашу внешность и манеру одеваться (не говоря уже о воспитании детей!), такое "невмешательство" кажется диким. А может быть, подобное поведение — норма для культурного человека?
Исключительно важна в эссеистике и сама позиция автора, которая тем или иным образом маркируется (без этого эссе теряет смысл). На "вопрос с подвохом" о месте русского человека во Франции Оранская отвечает недвусмысленно: "Родина у нас у всех, как и мать, одна. (…) Франция дает многим то, что не смогла дать Россия-мать. Очень хорошо сказал в свое время об этом Шагал: “Мои корни — в России, а ветви распустились во Франции. А вообще говоря… Вы меня утомили. Идемте-ка обедать, а продолжим с Вами завтра”".
Эссе — форма, развертывающаяся как объемная рефлексия границ языка, его способности воплощать, излагать опыт инновации. Это форма художественной речи, которая, проблематизируя собственный предмет, проблематизирует, рефлексирует и размах этой проблематизации, границу, до которой может дойти мысль автора. Размышления Софьи Оранской простираются очень широко, включая и вопросы вероисповедания, отношения к смерти близких: четко, включив аналитический ум, она сравнивает, как проходят похороны во французской семье и в семье русских эмигрантов. Осознание национальных различий позволяет нам лучше понять как французскую, так и российскую ментальность, характер взаимосвязи личности и общества.
Пристального внимания заслуживает и публицистика. Статьи Софьи Оранской отличаются объективным отношением к рецензируемому труду, аргументированным анализом, интеллигентной формой выражения мыслей. Анализ современной литературы (Франция — Россия) в период с 1991-го по 2005 годы наводит нас на невеселые мысли: что у нас, что у них — все плохо. Поскольку нынешняя Европа прямо называет себя "постхристианской", из литературы и уходит главное, что делает человека таковым — стремление к Богу. Распущенность, вседозволенность, отсутствие смысла жизни — вот что превалирует во французской прозе. Да и у нас не лучше. Не хочется приводить здесь цитату из поэмы Вознесенского "Авось", по мотивам которой создавалась знаменитая рок-опера. Когда я прочла отрывок из нее, мне сделалось дурно. Богохульство еще никого не украшало, но, как справедливо возмущается автор: "И именно Вознесенского французская газета “Нувель обсерватор” назвала “самым великим поэтом современности”".
Кризис — да. Кризис — громадный, а способов выхода из него авторы не предлагают. Какой же выход видит Софья Оранская? Самый простой и логичный, учитывая вышеизложенное. Он не нуждается в многословии: "Нет, Достоевский не прав: Мир и Красоту спасет только Любовь".

Ольга ЕФИМОВА, литературный критик

«Литературные известия» № 09 (161), 2018 г.